Архимаг ее сердца

Запахи пищи, от которой почему-то подташнивает. Ей поначалу казалось, что на нее будут глазеть, что будут обсуждать – но вышло так, что никто не обращал внимания. Алька осторожно посматривала на то, как Авельрон ловко пользуется ножом и вилкой, какие у него худые, жилистые руки. Сантор время от времени спрашивал какую-то малозначимую ерунду, вроде «хорошо ли посолен лехиор». Алька смиренно кивала, ковырялась в своей тарелке и едва ли съела несколько кусочков. Она как будто бы и была голодна, но кусок не шел в горло.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил Авельрон.

Алька молча кивнула. Потом посмотрела на него, невольно ища в нем тварь. Но твари больше не было: перед ней сидел Рон, худой, как бывает после долгой болезни, но одетый в шелка. И волосы были острижены, на висках так и вообще сбриты, а то немногое, что осталось сверху, было зачесано назад.

– Я… могу с тобой поговорить? – грусть во взгляде.

Алька пожала плечами.

– Почему ты спрашиваешь?

– Тебе может быть неприятно меня видеть… – он запнулся, смерил ее задумчивым взглядом, – после всего.

– Нет, что ты, – пробормотала Алька, хотя Рон и угадал ее состояние, – с радостью…

– Возвращайся к нормальной жизни, Алайна, – Сантор вклинился в их разговор, – раз уж ты здесь, тебе стоит уделить внимание собственному народу. С землями Порядка… пока что у нас так себе отношения.

– Война будет? – спросила Алька, замирая под тяжелым взглядом пронзительных черных глаз.

– Нет, – Сантор усмехнулся, – не будет.

Алька подумала-подумала, и уточнила:

– Твари роя?

– Полагаю, тебя это тоже коснулось, – Сантор кивнул, – равно как и твоего брата.

– Я так и не знаю, в чем тут дело, – она вздохнула, – Мариус… он хотел заняться моим даром, но как-то не сложилось.

– Для того, чтобы заняться твоим даром, Мариус Эльдор нам не нужен.

Алька смущенно улыбнулась Сантору.

Ей хотелось объяснить, что вот сейчас… именно сейчас ей ничего не хочется. Совсем. Хочется не выходить из своей комнаты. Хочется быть одной и вспоминать-вспоминать-вспоминать, смаковать каждую деталь, каждую драгоценную частичку недавнего прошлого. Того, где был Мариус, и где они были вместе.