Рыжие бывшими не бывают

Он не спросил моего адреса, а я не возражала, когда остановились у ресторана на Большой Ордынке.

– Я голоден, как лев, – только и сказал с загадочной улыбкой, бросив откровенный взгляд на мои колени. Пускай. Слюни пускать не запрещено.

– А может, я не голодна?

– Да ладно, Ксения Анатольевна, после двух месяцев напряженной работы и не голодная?

Так, а мы точно сейчас про еду? Последние девять недель были очень сложными, но единственное, чего у меня не было точно – секс.

Нам предложили столик в глубине зала.

– Неожиданно, – честно признала, когда внезапно ощутила, что прекрасно провожу время. Итальянская еда, предупредительный персонал, Потрясов на удивление приятен в общении. Мы говорили о новом проекте: он горел идеей и азартно делился планами. Мы даже ни разу не укусили друг друга. Словесно, естественно.

– А ты сплетни меньше собирай, глядишь, по-другому все было бы.

Я опустила глаза, с преувеличенным интересом изучая дно бокала.

– И вообще, – Костя лениво откинулся на спинку кресла, – я свободен, имею право трахаться, как мне нравится и с кем нравится.

Нет, я не ошиблась. Мерзавец, он и в Париже, и в России мерзавец.

– Можно счет? – попросила, когда официант решил поинтересоваться относительно десерта. За себя заплачу сама. Не хочу даже в малом быть должной ему.

Потрясов достал карту и молча отдал, игнорируя мой эмансипированный порыв.

– Тебе жизненно необходимо быть независимой сучкой?

– А у тебя свербит, когда доминантным самцом не воспринимают? – иронично заметила и поднялась. Пальто застегнула уже на улице, с удивлением наблюдая, как за сорок минут унылый дождливый город превратился в зимнюю сказку. Снег быстро падал, оседая на волосах крупными кружевными снежинками, очаровывая приближающимся волшебством любимого праздника. Я была зачарована.

Москва горела огнями и искрилась атмосферой Нового года. Красиво. Романтично. Горько. Эту ночь я не проведу с любимым мужчиной. Или нет?

– Ксюх, – Костя коснулся заколки, и волосы рассыпались по плечам, мешаясь со снегом, – ну что мы как маленькие, а? – прижался сзади. – Пять лет херней страдаем: я тебя за косички дергаю, а ты мне язык показываешь.

Я улыбнулась.