Неидеальные. Откровения о любви

С Аленой все намного сложнее. С ней не работал прагматизм, правила и установки. Я просто хотел с ней быть, пока не остыну, вернувшись в исходное состояние. Она не хотела быть со мной. Это цепляло. Это бесило. Это раздражало. Она дарила мне тело, но не пускала дальше. Я отдавал отчет, что мне совсем не нужно к ней в душу лезть, сердце препарировать, но это выстреливало манящим вызовом: увидеть в холодных глазах желанной женщины тепло и нежность. Страсть, дерзость, злость – видел, но не больше. Она не нуждалась во мне.

– Эй! – крикнул Демид. – Выключай автопилот! Проебем же!

Мы играли в паре с двумя депутатами из Совета Федераций. Они разваливались физически, а я морально. Дёмыч пытался вывезти один, выходило хреново.

– Димон, ты как вообще?

Мы все-таки выиграли. Отпраздновать решили в парилке, потом бассейн и спарринг. Физическая нагрузка помогала победить стресс.

– Хуево, Дём, хуево.

Демида не было в стране последние два месяца и о изменениях в моей размеренной и распланированной жизни не знал. Я в принципе не из тех, кто трындел о личном и жаловался, но иногда хотелось поделиться.

Я коротко рассказал о желании Иры во что бы то ни стало забеременеть вот прямо сейчас. И поставить меня перед фактом.

– Она просто пытается удержать тебя пузом, – со знанием дела констатировал Демид.

– Я и не собирался соскакивать, – вяло ответил, расслабляясь на лежанке в парной. Весь затек, шея забита, плечи напряжены, в голове вообще трындец.

– Бабы чувствуют перемены, – философски заметил. – Их не провести.

Я громко щелкнул языком! Ему-то откуда знать?! Он в нашей компании был самым раздолбаем! Тридцать три годика мальчику, и даже намека на серьезные отношения нет, не то чтобы на женитьбу.

– Я это все знаю, брат, поэтому вовремя на лыжи становлюсь!

Понял, о чем я, хотя вслух слова не сказал!

– Я женщин обожаю, но свою свободу люблю больше.

– Да, – пробормотал я, – с женщинами непросто.

– Ну-ка, ну-ка, – Демид все же услышал. – Ты что, телочку на стороне пасёшь?!

Я приподнялся и посмотрел на него, вкладывая во взгляд всю степень свалившегося на меня пиздеца, потом сказал:

– Пошел на хуй, а.

– Ладно, клянусь не пиздеть и не стебаться.