Неидеальные. Откровения о любви

Прокурор полностью одетый, свежий и с бесстрастным выражением на холеном лице делал кофе. Пахло бодряще. Но я чувствовала себя слишком разбитой, а компания до чертиков неприятная – мне никакой кофе не поможет. А вот Дима был явно в форме. Видимо, привычный к таким мероприятиям.

– Садись, – придвинул ко мне кофе. Сам устроился с маленькой чашечкой эспрессо и стаканом воды. – Тебе точно двадцать три? – прищурился подозрительно. Без косметики я выглядела иначе. Красивой была всегда, но с макияжем яркой, а без – невинной.

– Мне одеться нужно, – проигнорировала замечание и глазами нашла платье с бюстгальтером. С трусами сложнее. Они покоились с миром.

– Одевайся, – бросил позволительно, но глаз не отвел. Изучал холодным цепким взглядом. И не скажешь, что остаток ночи мучил своей похотью. Прокурор на допросе, ни больше, ни меньше.

Я не стала играть с ним в скромность: сбросила полотенце и быстро оделась. Пусть смотрит, для него это в последний раз. От кофе, как и от нахождения в непосредственной близости отказалась – села на край кровати.

– Теперь, Алена, давай заново и очень откровенно. Что знаешь про Ярослава Разина?

– Да с чего ты вообще взял, что я что-то о нем знаю?! Я работаю в его клубе. Все!

– Вы любовники. Вас видели вместе.

– Нас с вами, Дмитрий, тоже видели вместе, но мы же не любовники, – напомнила едко. Он вздернул бровь и выразительно посмотрел на смятую постель. – Я этого не хотела.

– Да ну! – саркастично воскликнул.

– Я тебя просила забирать меня?! – огрызнулась зло. – Внимания твоего просила?!

– Но и не сопротивлялась особо, – парировал с презрением. – Целовала сама, на хуй насаживалась. Разве, нет?

– То есть мое «нет» было бы весомее, если бы я получила по морде, порвалась бы вся внизу, отбивалась и кусалась? Плакала и орала, пока не получила бы еще раз. Да? Так? – Дима молчал. – Ты больше и сильнее. Ты все равно получил бы желаемое, а я просто хочу вернуться домой к дочери.

Он опустил голову – неужели удалось пристыдить? Нет, это телефон вибрировал.

– Привет, милая, – сказал той, что звонила, а смотрел на меня. Взглядом велел молчать. Мерзавец еще и женат. – Я уже уехал. Ага, буду не поздно. Целую.

– Жена? – уточнила на всякий случай. Это можно считать козырем: не отвалит, сдам благоверной со всеми потрохами!

– Невеста, – отозвался с удивительным спокойствием.