Господин моего сердца

Несколько раз она как бы невзначай поворачивалась к Эрику. Он смотрел на нее, не прятал взгляд, не делал вид, что ему не интересно. Алира была уверена, что ни одно ее слово не прошло мимо его ушей. Отчего-то это подняло настроение до горных высот, а легкость сменила сковавшую в начале вечера тяжесть.

– Воды? – предложил Эрик, когда у Алиры пересохло в горле.

– Благодарю, – и выпила вина, стоявшего рядом. Он понимающе кивнул и отставил предложенный ей бокал.

– Дыню? – Сладкие крупные ломтики таяли во рту – Алира пробовала, знает, но сказала:

– Спасибо, но я предпочитаю абрикосы.

«Беги», – подумал он. От себя не убежать. От него тоже.

Алира веселилась, не отказывая себе в вине, танцах и дерзких улыбках. Официальная часть была закончена, и захмелевший лорд Дарэл позволил «детям» развлекаться, как им вздумается. Поэтому к господскому столу Алира больше не возвращалась.

– Ты изменилась, – услышала она над ухом и повернулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю, – задумчиво ответил Дино. – Ты какая-то другая. Еще вчера была ребенком, а сейчас… – Он поймал пушистый локон и приложил к губам.

Алира изумленно вскинула бровь. Ей показалось, или Дино объявил о своей заинтересованности в ней, как в девушке, а не сестре.

– Это все платье! – отшутилась она. Этого не может быть! Дино ей, как брат. Да и для владыки Дарэла будет ударом, если еще и сын полюбит смертную.

Когда зажгли костры, и индары пошли в пляс, Алира сидела на траве, обнимая колени и потягивая вино. Захмелев окончательно, поднялась и шагнула в освещенный диким огнем круг. Она грациозно двигалась под звонкую мелодию флейты, кружась то с одним, то с другим партнером.

– Мне жарко, Галандиль. Помоги расстегнуть платье, – попросила Алира, убирая волосы со спины.

– Что ты делаешь? – сурово спросила та, ослабляя шнуровку. От нее не укрылось странное настроение воспитанницы, да и выпила Алира больше обычного.

– Я просто хочу танцевать. – Наряд упал к ногам, и она осталась в тонкой белой сорочке, точно повторявшей фасон платья.

Эрик стоял в самой темной части поляны. Сегодня его не увлекали разговоры о прошлом, а тем более о хмуром будущем. Грядет война. Жестокая и страшная. Это знал не только он, это чувствовало все живое. Но сегодня не хотелось об этом думать. Здесь мир и благодать.