Двое на краю мира

Лея смотрела куда-то в пол, а на любые вопросы отвечала молчанием.

– Его можно вытащить? – остановившись, спросил Алекс.

– Я не знаю, – проговорил Ноа. – Можно попробовать лазером, – он отстегнул его и отложил подальше, вспомнив предостережение провидицы. – Но я… я не уверен, что это безопасно для нее. Сам посмотри.

– Черт! – выругался Алекс. Да он видел! Видел вены, пробегавшие под тонкой, почти прозрачной белой кожей, перетекавшие в сам камень. Чувствовал, как Лея дрожала, когда он касался ее. – Твою мать! – Ему нужен последний осколок метеорита, но он не хотел, чтобы Лея пострадала.

Молчание. Она даже не шелохнулась, глаз не подняла, словно застыла, как гордая каменная богиня.

Он отошел от нее, мельком взглянув на своих товарищей: никто из них не выглядел довольным. Каким бы падшим и паршивым ни был бы мир, в котором их угораздило родиться, но они не хотели, чтобы пострадал невиновный.

Алекс достал из сейфа дистализатор, откинул крышку и посмотрел на четыре камня, сиявшие странным красноватым светом из белой сердцевины. Возможно, это снова ошибка, и камень Леи не имеет никакого отношения к этим? Он подошел к ней сравнить глубину и форму. Поднес дистализатор к камню почти вплотную, и тот ожил, блеснув алым светом. Воздух вокруг расплавился от силы притяжения.

– А вот и воронка, – успел произнести он, прежде чем их поглотил портал.

Глава 7. Хорошо убегает тот, кто жутко боится

– Где мы? – спросила Лея, опасливо озираясь по сторонам.

Багровый закат окрасил небо в ядовито-красный, отчего казалось, что исполинские деревья вспарывают густыми мощными ветвями небосвод, и он вот-вот прольет на них кровавые слезы. Здесь было тепло и сухо, а земля, испещренная морщинами, казалась на редкость плодородной: даже кустарники были настолько большие, что становилось не по себе.

– Алекс, – тихо позвала Лея. Он всё еще обнимал ее за талию, не отпуская ни на шаг от себя, и ей стало по-настоящему страшно. Слишком уж настороженно он скользил взглядом по глянцевым листьям и пестрым цветам, чей сладкий аромат разливался утонченным благовонием в воздухе. Алекс напряженно вслушивался в тишину.