Двое на краю мира

Лея сделала выпад – так, как он сам учил, – закрутила ногу и что было мочи ударила его под колено сзади.

– Ах ты сучка! – выругался Алекс, когда они оба полетели на пол.

– Так? – спросила Лея, не заостряя внимание на его брани. Ей даже стало приятно.

– Упасть должен был только я, – заметил он.

– Зато до одной цели я всё-таки добралась. – Да, колено Леи упиралось как раз в его пах.

Алекс сделал рывок, и теперь она была под ним, а его колено могло с легкостью раздвинуть ей ноги.

– Хитрость – оружие трусов…

– И женщин, – закончила за него Лея.

Они так и лежали, не делая попыток встать или, наоборот, сблизиться. Лея первая смущенно опустила ресницы. Алекс почувствовал укол разочарования: если бы она выдержала его взгляд, возможно, эта ночь закончилась по-другому. Возможно…

Он поднялся и помог ей, потом отошел к шкафчикам, закрывая их на замки.

– Алекс, – позвала Лея. – Я ведь заняла твою комнату. Можешь вернуться. – Он удивленно повернулся, пытаясь определить не ослышался ли, но Лея быстро добавила: – Я могу занять диван в гостиной, тебе ведь неудобно там.

Алекс иронично хмыкнул. Почему женщин в этом доме неожиданно озаботил его комфорт, даже Салли? И он бы не прочь вернуться: сейчас его кровать не такая пустая и холодная, как обычно.

– Нет, Лея. Считай, моя спальня теперь твой будуар.

– Или тюрьма, – ответила она.

– Как будет угодно.

– Боишься, что я сбегу? – искренне удивилась Лея. – Но куда? Я не уйду от тебя, поверь.

Алекс подозрительно склонил голову, рассматривая ее: теперь он точно не ослышался. И Лея не стала поправляться – молча ждала, когда он приблизится к ней. Алекс так и сделал. Он не касался ее, даже пальцем не тронул, но Лея всё равно боялась его, хотя храбрилась и глаз не опускала. А сам Алекс не мог взгляда отвести от ее лица: от пухлых, едва тронутых цветом губ, от серебристых волос, мягких, наверное, от поразительных серых глаз, настолько глубоких, что если упадешь – не сможешь выплыть.

– Уже поздно. Иди к себе. – Алекс отвернулся, показывая, что разговор окончен.

Возможно, смущение не окрашивало кожу Леи румянцем, но чувствовала она его не меньше, чем любая другая дева, которой дали понять, что ее красота не воспламенила сердце мужчины. Лея, не говоря больше ни слова, выскользнула за дверь и побрела к себе. Ей теперь о многом надо подумать.

Глава 5.