Огненная чародейка

Он пожал плечами:

– Во-первых, мы только разогреваемся. Во-вторых, неужели ты считаешь, что я допущу, чтобы мы снова поспешно расстались? Восемь лет назад ты застала меня врасплох. И я был молод и мягок. В-третьих, ты задала риторический вопрос, не так ли? О том, почему мне непременно нужно попасть в… твое личное пространство. Ты ведь иногда смотришься в зеркало? Ты в курсе, как сейчас выглядишь?

Только теперь Роксана сосредоточилась на том, как выглядит и что чувствует. Она ощущала себя крошечной и беззащитной без туфель на высоком каблуке, делового костюма и макияжа, с распущенными по плечам волосами.

Она почти ощущала, как его взгляд касается ее тела под махровой тканью халата, исследует, вспоминает и оценивает произошедшие с ней за восемь лет изменения.

Поняв, что пробудил в ней чувственные переживания, Хайдар взмахнул рукой:

– Прибавь вот это к своему умению пользоваться речью, как оружием массового уничтожения, и снова спроси себя: неужели ты не догадываешься о моих намерениях?

Она наморщила нос:

– Ты думаешь, я приглашу в дом парня, который в два раза больше меня, в двадцать раз сильнее и в два миллиона раз могущественнее любого человека на свете? И это после того, как он высказал свои непристойные намерения?

Он посуровел:

– Ты полагаешь, я тебе угрожаю?

Хайдар мог быть кем угодно, но добивался расположения женщин обольщением, а не силой.

Поняв, что от него не удастся избавиться, Роксана выдохнула:

– Нет.

Он снова улыбнулся и стал прежним самодовольным мужчиной.

– Не желаешь? Я прекрасно помню, какой ты становишься, Роксана, когда чего-то хочешь. Возможно, я плохо изучил твой характер, тем более за восемь лет ты повзрослела и набралась опыта, но твое тело не изменилось, и я знаю о нем все и чувствую его реакцию.

Она боролась с непреодолимым желанием ударить Хайдара.

В его глазах читалось понимание, угрожающее лишить ее самообладания.

– Мое внезапное появление поразило тебя и разозлило. Сейчас ты хочешь выгнать меня только для того, чтобы выиграть время и успокоиться. Не волнуйся. Я налью себе чаю, пока ты успокаиваешься. Ты даже можешь одеться, если одежда поможет тебе от меня защититься.

– С какой стати вдруг такая благосклонность?

Он наклонил голову:

– Благосклонность лучше невыносимости. Я должен совершенствоваться, в конце концов.

– Твои достижения никто не оценит.