Когда страсть разгорается вновь

Она и не знала, что мужчина может быть таким неотразимым, способным распалить ее, просто глядя с противоположного конца стола. Никогда прежде она не ощущала такого возбуждения…

– А ты изменилась, – вдруг бросил он. Изабелла моргнула, осознав, что все это время пристально смотрела на него. – Твои тело и черты стали утонченнее… твои волосы – темнее. Удачная маскировка, которая пошла тебе на пользу.

– Я хотела измениться, чтобы защитить себя, но в итоге даже не пришлось сильно стараться. Время само все изменило.

И это мой настоящий цвет волос. То, что я больше не обесцвечиваю волосы, – вторая лучшая вещь, которую я сделала в своей жизни, после избавления от Бертона, настаивавшего, что мне лучше быть блондинкой.

Губы Ричарда сжались.

– Бертон был не только развращенным кретином, но и безвкусным чудаком. Это ласкающее глаз пиршество карамели и шоколада в твоих волосах обрамляет кремовый оттенок твоего лица и сияющие, как драгоценности, глаза намного лучше, чем любой белокурый оттенок.

Она снова растерянно моргнула.

Ричард Грейвс делает ей комплимент? Да еще такой вычурный?

И он еще не закончил.

– Перед тем как подойти к тебе сегодня, я видел фотографии и знал о твоей необыкновенной красоте. Но когда я увидел тебя воочию, эффект был ошеломляющий. Забрав миловидность юности, время принесло взамен глубокую, истинную красоту. И, по-моему, оно будет одаривать тебя все щедрее. Ты была сногсшибательной, а теперь стала утонченной. И с годами будешь просто божественной.

Изабелла в изумлении раскрыла рот.

Давным-давно она верила Ричарду, когда он превозносил ее красоту. Но даже тогда его похвалы не были столь пылкими и поэтичными. Теперь же это… оскорбляло ее так, что и словами не описать.

Ярость вскипела в ее крови.

– Прекрати, а то меня стошнит. Мы оба знаем, что ты на самом деле обо мне думаешь. Это «кое-что еще» ты имел в виду? Попотчевать меня нелепой лестью и поразвлечься за мой счет?

– На самом деле я пробую силы в искренности. Что же касается «кое-чего еще», то я имел в виду… это.

И она вдруг оказалась лежащей на спине, а Ричард навис над ней, его торс вжался в ее груди, его бедра втиснулись между ее бедрами.

А потом он приподнялся над ней, заставив прерывисто колотившееся сердце замереть у нее в груди.

Так, должно быть, выглядит дьявол перед тем, как забрать душу.

Неизбежный. Ненасытный. Ужасающе красивый.

– Восемь лет, Изабелла. Восемь лет я был лишен этого. Теперь-то я снова заполучу все.