Дочь палача и Совет двенадцати

Ладонь его скользнула дальше под плащ и юбку и оказалась между бедрами. В следующий миг он неожиданно замер и тонко взвыл.

– Какие-то проблемы? – раздался низкий голос за спиной Барбары.

Она оглянулась и увидела своего отца. Палач на целую голову возвышался над толстым бригадиром. Тяжелый сапог его придавил ногу плотогона, безжалостно пригвоздив его к палубе.

– Какие-то проблемы, я спрашиваю? – повторил Куизль, и теперь в голосе его прозвучала угроза. А рука его, как поваленное дерево, легла на плечо плотогона.

Зееталер вздрогнул, потом медленно покрутил головой, и Куизль убрал сапог с его ноги. Но рука его по-прежнему покоилась на плече бригадира. Именно в такие минуты Барбара понимала, что отец, несмотря на преклонный возраст, все еще силен как бык. Одним лишь своим ростом Якоб наводил страх на многих людей – и в особенности на тех, кто узнавал в нем печально известного палача из Шонгау. Очевидно, Зееталер не догадывался, что приставал к его дочери.

– Нет… все хорошо… – просипел Алоиз.

– В таком случае благодарю за славную поездку, бригадир. – Куизль похлопал Зееталера по плечу и заботливо убрал с его рукава несколько ворсинок. – Так что же, скоро мы будем в Мюнхене?

– Часов через… семь или восемь, – пробормотал плотогон. – Когда доберемся до Изара, поплывем быстрее.

– Отлично. Надеюсь, еще сегодня я выпью кружечку темного мюнхенского пива. Такое вкусное варят лишь монахи, которым чужды плотские радости. А до тех пор не побыть ли и вам таким же монахом?

Куизль грозно взглянул на плотогона.

– Рад, что мы пришли к согласию. Ты идешь, Барбара?

Палач развернулся и, обходя ящики, двинулся к корме. Его дочь неохотно последовала за ним, но Куизль внезапно остановился.

– Теперь-то ты понимаешь, почему мне хочется найти тебе мужа? – спросил он со злостью. – Я не могу везде и всюду тебя сторожить! Среди мужичья хватает скотов. Они чуют свежую кровь, как волк – ягненка.

– Сама знаю, – ответила Барбара тихим голосом.

«И получше тебя», – добавила она про себя.

Палач вздохнул. Взгляд его неожиданно смягчился, и он с отеческой любовью посмотрел на дочь.

– Да, я рад, что ты без лишних уговоров согласилась поехать. И… и… – Эти слова давались ему с явным трудом. – Прости, что так огорошил тебя своими планами. Черт возьми, я же чурбан неотесанный, еще твоя мама говорила об этом!..

– Что есть, то есть, – Барбара улыбнулась. Отец нечасто просил у нее прощения.