Принцип предательства

Можно побриться и что-нибудь поесть.

Через минут сорок он был уже более доволен своим видом и самочувствием, подмигнул себе в зеркале и сел за рабочий стол, где были разбросаны листы с материалами по мужу Фионы, хотя говорить разбросаны нельзя. Это так кажется, особенно женщинам. Правильнее сказать – бумаги лежали в особом порядке, который понятен исключительно владельцу стола. Другим данный порядок не понять, поэтому, когда они видят эту кучу бумаг, кроме слова бардак на ум им ничего не приходит… От чтения Чарлза отвлёк телефон.

– Добрый день, можно услышать мистера Винглера.

– Он уже говорит с вами, мадам.

– Это Фиона. Фиона Леммон. Помните меня? – голос был тихий, даже слегка заискивающий, но он знал, что это ошибочное впечатление. Это голос воспитанной и уставшей женщины, которая очень надеется на помощь в поиске правды. К сожалению, на помощь только от него, не очень успешного детектива, который последние пару лет больше тратил себя, чем помогал другим.

– Да, я узнал вас, Фиона.

– Да нет, просто я хотела узнать, есть ли какие-нибудь новости. Прошла почти неделя.

– Я пока не могу сказать ничего определенного. Собираю информацию во всех возможных источниках.

– Понятно. Спасибо. Извините, что побеспокоила вас в воскресенье.

– Фиона, это вы меня извините, я должен был позвонить, но не было повода, а расстраивать вас отсутствием информации не хотелось.

– Да-да. Я все понимаю. Я вам благодарна. Скажите, а вы встречались уже с Робертом?

– Пока нет, а что?

– Да нет, ничего.

– Не очень, что он вам предложил? – Винглеру показалось, что Фиона улыбнулась, услышав его вопрос.

– Он мне предложил руку и сердце, уехать с ним и начать новую жизнь.

Чарлз молчал. Это было неожиданно, а сказать глупость ему не хотелось.

– Алло, мистер Винглер, вы там?

– Да, да. Извините, что-то с голосом. Ну и что вы ему ответили?

– Ничего, обещала подумать.

– Понятно. А вы ему сказали про меня?

– Нет, мы же договорились с вами. Я чувствую, не надо говорить ему, что вы расследуете дело Денни по моей просьбе.

Винглер ничего не ответил на это. «Чувствуете», – для него это как ножом в сердце. Чувства к делу не пришьёшь, их даже потрогать нельзя, а ему нужны исключительно факты.