Сказки Зеркал

Надо лишь наколдовать денег побольше, пока никто не видит, а то догадаются, что за зеркало такое у меня – тогда всему конец».

Хватыш отполз в угол, где оставил сумку с зеркалом. Но в кромешной тьме он не мог видеть своё отражение – а значит, волшебное зеркало не работало. Он метнулся обратно к решётке.

– Эй, ты! Как там тебя… Пончик! – позвал он.

– Я Слончик, – слегка обиделся невидимый собеседник.

– Прости, Клончик… или как там тебя, хм… А ты не пробовал отсюда сбежать, а?

– Я Слончик. И я бы пробовал, если бы знал, как.

Какое-то время оба молчали.

– А поесть тут хоть дают? – со вздохом спросил Хватыш: он был страшно голодный.

Собеседник тоже вздохнул.

– Иногда дают. Но разве эту гадость можно назвать едой? Эх, как вспомню вкусные капустные пирожки Феи-Матушки и её чудесные морковные котлеты, которыми мне каждый день доводилось лакомиться в Волшебной школе…

– В Волшебной школе? – встрепенулся Хватыш. – Где-то я уже слышал про такую школу… А, так это же вчера фея Растрёпа нам о ней рассказывала!

Вчерашняя встреча с феей казалась теперь такой далёкой…

– Растрёпа? Ты видел Растрёпу?! Вчера? Где? – заволновался невидимый собеседник.

– Как, Сончик? Ты тоже её знаешь? – удивился Хватыш.

– Я Слончик, говорю же тебе! И фею Растрёпу я знаю преотлично. А вот откуда её знаешь ты?

Хватыш начал рассказывать: сначала о клубничном поле, о пугале, о забавном происшествии в лесу, а потом вспомнил и о волшебной палочке, и об укравшем её странном ночном визитёре.

– А ты знаешь, где сейчас это страшилище? – хихикнул он. – Ни за что не догадаешься!

– Где? – мелко задрожал Хватыш.

– Оно здесь! Прямо перед тобой. – Собеседник выдержал эффектную паузу. – Страшилище – это я!

Хватыш с криком отпрянул от решётки.

– Не бойся, – стал успокаивать его невидимый Слончик, – я, в общем-то, не очень свирепый.

Наверху громко хлопнула дверь.

– Молчи, молчи! – прошептал Хватыш, съёживаясь. – Сюда идут!

Они затихли. Проскрипели ступени, блеснул свет фонаря, и из тьмы возник Повредитто. Он вплотную подошёл к решётке Хватышевой камеры и посветил внутрь.

– Ага, так вот какая пташка к нам залетела, – удовлетворённо кивнул Повредитто, – толстенькая-жирненькая! Да ты, видать, обжорка.