Укради мою любовь

Огонь в камине притих, словно прислушиваясь к нашему разговору.

– Но я не хочу возвращаться к дяде, – призналась я.

Откинувшись на спинку кресла, Говард сжал мясистыми пальцами подлокотники.

– Раз ты все же стала женой моего отца, то должна выдержать траур, – степенно произнес он. – Будет неправильно, если Стига эль Соль отдаст тебя кому-то другому уже через пару месяцев.

Я передернула плечами от такой перспективы.

– Я – вдова, взрослая женщина, – произнесла я. – Мне больше не нужен опекун.

Говард усмехнулся, разглядывая меня так, словно впервые увидев.

– Я разберусь с твоим дядей, – пообещал он. – Но ты должна будешь подписать бумаги о том, что отказываешься от любых претензий сверх того, что я тебе выделю.

Я согласно кивнула.

Пусть даже он даст мне котомку с куском хлеба и посох – я буду благодарна за все. По сути, Говард ничего мне не должен. Я обманула его, дядю, целителя с чуткими пальцами – всех. Кроме Косты. С ним я была откровенна.

– Хорошая девочка, – одобрил Говард.

***

– Ваши ночные вылазки до добра не доведут, – осуждающе произнес Диер. Он поджал и без того тонкие губы и покачал головой точно маятник. – Посмотрите, на кого вы похожи, эльен!

– Говорят, что на матушку, – беспечно ответил Коста, сбрасывая плащ на руки верному слуге.

– Тут кровь! – ужаснулся он и, побледнев, стал почти таким же белым как мраморные колонны холла. – Вас ранили?

– Это не моя, – успокоил его Коста, направляясь к широкой лестнице.

Лисичка была просто прелестна: красивая, горячая, нежная… В невинности оказалась своя чарующая притягательность, и Коста нисколько не жалел, что решил задержаться. Взбежав по ступенькам, он вспомнил кое-что важное:

– Доксвелл мертв, – сообщил он слуге.

– Что? – ахнул он, едва не выронив плащ. – Это вы его?.. Я скажу, что вы были дома всю ночь!

– Не я. Но смотри, что у меня есть.

Коста вытащил из кармана брюк кулон, и тот, закачавшись на толстой медной цепочке, вспыхнул зелеными переливами.

– О, – восхищенно выдохнул Диер и тут же укорил: – Вы его украли.

– Вернул то, что принадлежит мне по праву. Думаю, в суете похорон и дележки наследства о нем позабудут. В конце концов, мало кто знает, какую ценность представляет собой эта вещь.

Коста прошел в спальню, сбросил одежду и вытянулся на кровати. Глаза слипались, и мышцы гудели от приятной усталости.

– Вы не должны были воровать, – заявил Диер, входя в его комнату без стука.