Поцелуй на краю ночи

Поцелуй на краю ночи

Ольга Алексеевна Ярошинская

Рокси Медоу давно терзали старые тайны ее города, и приезд специального агента Лютера Фосберга как нельзя кстати. Надо набиться к нему в напарницы и получить доступ к информации, которую полиция так тщательно скрывает. Улики ведут все дальше в лабиринт секретов, и за каждым поворотом мерещатся жуткие монстры. Но что если самое страшное чудовище идет рядом?

Ольга Ярошинская

Поцелуй на краю ночи

Глава 1. Знакомство

Лютер притормозил перед дорожным знаком, и косые стрелы дождя полетели сквозь желтый свет фар, метя в название города.

Лютер любил загадки. Это было одной из редких радостей в его жизни – находить ответы на неожиданные вопросы, складывать головоломки и узнавать тщательно скрываемые ото всех секреты. Поэтому он заглушил мотор и, выйдя из машины, прислонился к капоту, наблюдая за незнакомкой.

В другой ситуации он бы проехал мимо не задумываясь, но девушка, высаживающая клумбу в три часа ночи, – это как минимум интересно.

Она заметила свет фар и обернулась. Выпрямилась и взмахнула руками, едва не съехав вниз по мокрой траве. Красивая брюнетка, лет двадцать с небольшим, неужели у нее не нашлось занятий лучше, чем сажать календулу под покровом ночи, да еще в дождь?

– Буква «у» кривовата, – заметил Лютер.

Ночная фея высаживала цветы не хаотично, а по выверенной схеме, которая в итоге складывалась в слово «мудак». Днем будет видно издалека. Лютер обернулся и глянул на дом, расположенный напротив насыпи.

– Кто там живет? – спросил он. – Твой бывший? Что он сделал?

Девушка отряхнула руки от земли и, неспешно спустившись, остановилась напротив. В свете фар ее смуглая кожа казалась золотистой, а светло-карие глаза вспыхнули янтарем.

– А тебе какое дело? – нахально поинтересовалась она, стаскивая перчатки.

– Я не в силах проехать мимо явного нарушения общественного порядка, – соврал Лютер.

В силах, и еще как. Но хамские цветы интриговали.

– Я занимаюсь озеленением города, – возразила девчонка. – Что тут плохого?

– Слово носит негативную окраску.

– Правда часто оскорбительна.

– Его могут прочитать дети.

– Твои нотации никому тут не интересны, – отрезала она.