Поцелуй на краю ночи

Вдвоем веселее… Вы ведь подозреваете меня, агент Фосберг? – внезапно спросила она.

– А это сделали вы? – поинтересовался он.

У миссис Боулден была одна черта, которая не позволяла заподозрить в ней вампира – ее сердце. Оно билось ровно как метроном. Корделию нисколько не взволновал внезапный визит агента. А будь убийца человеком, смог бы он сохранять такое спокойствие?

– Я бы скорее сделала убийцей вас, – сказала она. – Привлекательный мужчина, с корочкой агента, перед таким открываются все двери, и женщины садятся к нему в машину без страха.

– У меня алиби, – криво усмехнулся Лютер.

– Наверняка, – согласилась миссис Боулден и снова растянула губы в улыбке, но ее темные глаза оставались серьезными. – Если бы я не нашла Сесилию, она бы умерла от потери крови. Как и Луиза. Как и…

Она запнулась, как будто передумав говорить.

– Вы давно живете здесь, миссис Боулден? – быстро поинтересовался Лютер.

– Давно. Помню Рокси еще малышкой. Она просто чудо.

– А мать Рокси вы помните?

Ее щека дернулась.

– Не думаете же вы, что и смерть Анны не была случайной? – нарочито ахнула она и, отведя взгляд, покусала губы.

– Говорите, – потребовал он.

– Я хорошо помню ее… скажем, близкого друга. Они так и не оформили отношения даже после рождения Рокси. Типичный плохой парень: длинные темные волосы, на кожаной куртке череп, мотоцикл рычал как хищный зверь и вечно будил меня по ночам. У него еще были удивительной красоты глаза, и смотрел он так пристально… Вот как вы, агент Фосберг.

– Какие-то особые приметы?

Корделия задумалась.

– Забавно, но у него не было татуировок. Байкер – и без татушек. Странно, да? Я даже сделала его прототипом героя в одной из книг. Все думали, что он злодей, а оказалось – герой. Он исчез сразу после гибели Анны. Как же его звали… Дерек! Да, точно, Дерек Тосси. Обязательно свяжитесь с ним, агент Фосберг. Уверена, он сможет вам что-нибудь рассказать. Что-нибудь важное.

– Если вспомните что-то еще, позвоните, – сказал Лютер, вручив ей визитку.

– Обязательно, – пообещала миссис Боулден и, принюхиваясь, подняла острый носик. – Ох, у меня, кажется, пирог горит!

Ее сердце на миг сбилось, а после дверь перед носом Лютера захлопнулась. Он еще постоял на крыльце, прислушиваясь к торопливым шагам, грохоту противня и приглушенным ругательствам – ругалась Корделия витиевато и с фантазией, как будто дело было вовсе не в пироге, а после пошел к машине.

Телефон позвонил, когда он уже сел за руль.