Как приготовить дракона

 – Раз уж я целый месяц буду жить под вашим гостеприимным кровом с негостеприимными балками, зовите меня по имени. А вы?..

– Кэйтлин. Кэти, – исправилась я.

Он назвал мне свое сокращенное имя, значит, и мне следует позволить ему такую вольность.

– Очень милое имя, – улыбнулся Гарри, сверкнув белыми зубами.

– Благодарю, – чопорно ответила я, совершенно не зная, как вести себя дальше, и спохватилась: – Лоб не болит, Гарри? Синяка вроде нет…

Это было странно и волнующе приятно – обращаться к нему по имени, словно бы мы ровня.

– У вас красивые руки, – с удивлением произнес Гарри, поймав мою ладонь своею. – И такие нежные…

Меня словно холодной водой окатили. Я выдернула руку и, отвернувшись, быстро ополоснула кружку, злясь из-за удивления, так явственно прозвучавшего в его голосе. Конечно, это странно, что у трактирщицы нет ни мозолей, ни шрамов от ожогов.

– Это все? – холодно спросила я, убрав кружку на полку и повернувшись к нему. – Больше ничего не хотите?

Дракон оперся на стойку, слегка наклонившись вперед, и посмотрел на меня так выразительно, что я нащупала скалку, которую на всякий случай держала под стойкой. Глаза, опушенные черными ресницами, изучающе скользнули по мне взглядом, задержавшись на губах.

– Раз уж вы спросили, я бы хотел кое-что еще, – сказал он, понизив голос до интимного шепота, от которого по моей спине побежали мурашки.

Врезать ему прямо сейчас? Или сначала кричать?

– Книжку, – сказал он, кивнув на стойку.

Не дожидаясь ответа, Гарри взял книгу, полистал ее, поднеся поближе к светильнику. Страницы, заложенные петрушкой, предательски открылись на картинке, где дракон сидел на вершине горы, распахнув крылья.

Гарри пытливо глянул на меня, и я поспешила объяснить:

– Я раньше не видела драконов. Мало ли, вдруг какие-то особенности для проживания.

– Очень профессиональный подход, – одобрительно кивнул Гарри, но его серьезный тон показался мне насмешкой. – И что же вы вычитали?

Он снова посмотрел в книгу, задержал палец на строках о любвеобильности драконов, которые я подчеркнула, и поднял на меня любопытный взгляд.

– Что написано, то и прочитала, – с достоинством ответила я, от всей души надеясь, что в полумраке не видно, как загорелись от стыда мои щеки.