Академия хаоса. Лабиринт стихий

– Подумай над этим, Арнелла, – прошептал голос Миранды. – Подумай…

Глава 10. Свидание

Миранда пришла вовремя – появилась тонкой тенью у входа на территорию академии и, кивнув, молча скользнула внутрь экипажа, проигнорировав протянутую руку. Она забилась в самый уголок, демонстративно избегая даже прикасаться к Родерику, и он лишь молча выругался про себя. И как с такой поладить? Того и гляди, зашипит как рассерженная кошка, а потом бросится и выцарапает когтями глаза. А в том, что у Миранды есть и когти, и острые зубы, он не сомневался.

– Я заказал столик в одном из ресторанов Фургарта, – сказал он, когда экипаж оторвался от земли.

В лучшем ресторане. Этот вечер должен стать максимально романтичным, чтобы даже ледяное сердце огненной красотки дрогнуло и растаяло.

Миранда молчала, и ее черные глаза казались бездонными дырами.

– Ты очень красивая, – заставил себя сказать Родерик.

Она отвернулась и посмотрела в окно. Академия осталась позади, и теперь внизу расстилалось бурое море жухлой травы.

– Когда наступит весна, все тут будет в цветах.

Тишина была ему ответом. Родерик вздохнул и отвернулся к другому окну.

Они прибыли через полчаса гнетущего молчания. Родерик открыл дверку и принципиально подал руку. Конечно, Миранда вышла сама, придержав длинную черную юбку.

– По ком ты носишь траур? – не выдержал он.

– По себе.

– На вид ты вполне живая, – не удержался Родерик. – Может, хватит драмы? Да, я отменил твою свадьбу, но разве стоит жалеть о мужчине, который так легко от тебя отказался? Да, тебе пришлось уехать из дома.

– Если во мне и правда огонь, то его запечатают после, – ответила она. – Разве нет?

Родерик подавился ответом и последовал за девушкой, которая вошла в гостеприимно распахнутые двери ресторана. «Магия вкуса» – так он назывался. Тут работал стихийник огня. Совсем слабый, его даже ни разу не взяли в патруль, но это не помешало ему стать лучшим поваром в мире.

Их провели к дальнему столику, и Родерик отметил, что все сделали, как он и просил: свечи, цветы, скрипач чуть в отдалении уже прилаживал смычок, и нежная музыка совсем скоро полилась по залу. Народу было немного, на зиму многие уезжают из Фургарта. Тихий перезвон серебра, приглушенный свет, и женщина напротив, глядящая на него с неприкрытой ненавистью.