Академия хаоса. Лабиринт стихий

Родерик определял таких сразу – чуть скованные движения, расфокусированный взгляд. Выражение лица как у человека, который что-то потерял или забыл… Неужели он тоже станет таким?

– Ты вспомнил что-нибудь еще? – тихо спросила Джемма. – О том… Когда встретил ее…

– Я рассказал тебе все, – ответил Родерик, и сигара в его пальцах сломалась, а табак, подхваченный ветром, закрутился в спираль.

Туман, в котором все теряет реальность. Сплетение стихий, воплощенное в женском теле. Непостижимая, влекущая. Сама сущность хаоса.

– Хватит пытать меня, Джемма, – попросил он мрачно, снова находя взглядом красное платье.

Кто знает, что лучше для этой девочки. Может, запечататься и выйти замуж, нарожать с пяток детей и жить себе спокойно, оставив и хаос, и Стену дурным снам.

– Ты изменился, – обиделась Джемма.

– Так и есть, – вздохнул он и посмотрел на нее. – А ты все так же прекрасна. Придешь ко мне сегодня?

– Посмотрим, – холодно ответила она.

– Я верну ее.

Джемма резко отвернулась, так что ее волосы, взметнувшись, задели его по лицу, и пошла прочь. Синий плащ стелился за ней, как река.

– Миранда Корвена! – объявил дворецкий запоздавшую гостью, и Родерик, швырнув сломанную сигару за перила, направился в зал. – Хаос неясной природы, потенциал не определен, наследственность огня, – голос слуги зазвучал чуть тише: – Способность к деторождению под сомнением.

Высокая рыжая девушка в облегающем черном платье – нацепила траур, вот же зараза – прошагала в центр зала, обвела присутствующих высокомерным взглядом, нашла Родерика и, демонстративно выставив руку, показала ему неприличный жест. После, развернувшись, такой же уверенной походкой пошла прочь. Рыжие волосы горели в свете свечей ярко, как всполохи пламени. Дворецкий закрыл за ней двери и сконфуженно улыбнулся.

– Это было эффектно, – заметил Энцо, подходя к Родерику. – Миранда Корвена – кто она?

– Та, ради кого я сюда пришел, – ответил он, стряхивая с пальцев прилипший табак.

Глава 5. Выбор

– Восемь брачных предложений! – мама размахивала перед моим лицом пачкой конвертов, и я, застонав, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. – Так… Шестьдесят восемь лет… Отметаем сразу. Кто-то бы сказал – неплохой вариант.