Академия хаоса. Лабиринт стихий

Я танцевала, как заведенная, и видела таких же девушек в зале рядом с собой: испуг в глазах, напряженные улыбки, совершенно неприличные декольте и разрезы на юбках. В толпе мелькнула Селеста. Рука Холдена – высокого блондина – по-хозяйски лежала на ее талии.

Когда музыканты объявили небольшой перерыв, и очередной партнер по танцам отвел меня к маме, я сбежала к фуршетному столу. Схватив стакан с каким-то напитком, я сделала большой глоток и лишь потом поняла, что в нем алкоголь. Мать, стоя рядом, цепко осматривала зал, взмахивая чуть подкрашенными ресницами и кокетливо улыбаясь.

– Я сказала этим старухам, что в детстве ты болела чумкой, и они отстали, – сообщила она

– Это ведь собачья болезнь.

– Да без разницы, – отмахнулась мама. – Кстати, я предоставила в магическую управу твой портрет. По требованию градоначальника.

– Тот с яблоками? Который нарисовали, когда мне было пятнадцать? – поморщилась я, выбирая, чем заесть неожиданно крепкий напиток. – Я на нем как корова. Глаза глупые, щеки толстые…

– …и выразительная грудь.

– В пятнадцать у меня ее почти не было. Художник приукрасил реальность.

– И как в воду глядел. Но нет. Я дала ту картину, где мы с тобой изображены вдвоем.

– Нимфы? – уточнила я, замерев с канапе у рта. – Мама! Но она же неприличная!

– Не ешь много, живот вспучит, – строго сказала мама. – Искусство выше всех условностей, вне рамок. К тому же мы на нем вдвоем. Ты ведь не против помочь своей матери устроить личную жизнь? Я родила магичку, а в роду твоего отца магов не было.

– Логично, – пожала я плечами и вежливо склонила голову, когда мимо нас прошли три дамы.

Выглядели они бледновато: толстый слой пудры, светлые волосы, платья пастельных тонов. Однако на шее каждой – целое состояние. Бриллианты, сапфиры, изумруды… На шее мамы висело последнее ожерелье, которое мы не успели продать. И то лишь потому, что в нем была обычная бирюза, и за него все равно не выручить много.

Мама приосанилась, и на лице ее отразилось чувство превосходства. Желтое шелковое платье подчеркивало и по-девичьи тонкую талию, и роскошную грудь Кармеллы Алетт, и я не сомневалась, что еще до окончания бала хотя бы один мужчина возжелает стать моим отчимом.

– Так что теперь я снова завидная невеста, – продолжила шептать мама.