Академия хаоса. Искушение огнем

Склонившись, он прошептал: – Знаешь, чего бы я хотел, Арнелла…

А потом сказал такое, что мои щеки вспыхнули от стыда и возбуждения. Слова Родерика оживали в моем воображении яркими непристойными картинками, внизу живота потянуло и стало так горячо, а он все говорил и говорил, и его губы легонько касались то моей щеки, то шеи, а щетина колола кожу.

– Вот, чего бы я хотел, – прошептал он, и его губы на миг тронули уголок моих, поймав судорожное дыхание. – Но я пожелаю вам спокойной ночи, Арнелла Алетт, и уйду, – закончил Родерик и отстранился.

Я прикусила губу и помотала головой, боясь себя едва ли не больше, чем его.

– Что ж, – произнес он. – Доброй ночи.

Я молча кивнула. Родерик пересек гостиную, и дверь за ним закрылась. А я сползла по стенке и обхватила колени.

***

Родерик вернулся к себе, прошел в кабинет и, сев в кресло, уставился на прожженную в карте дырку. Горелая линия тянулась от академии до самого Фургарта. Он следил за возвращением Арнеллы битый час, не в силах оторвать взгляд от карты.

Сотворив очередную бабочку, Родерик подержал ее на ладони, любуясь огнем, и сказал:

– Кармелла Алетт.

Бабочка послушно вспорхнула с ладони, покружила над картой, устремилась к столице и уселась на изображение дворца. Мать Арнеллы все еще у императора? Воспользовалась моментом и выбила разрешение погостить? Наверняка она в восторге от происходящего.

Он что-то упускает.

Нахмурившись, Родерик поймал бабочку и сжал в кулаке, гася огонь.

Глава 6. Ревность

Я долго ворочалась с боку на бок, не находя себе места, а когда наконец уснула, то вновь увидела Родерика. Его слова, которые я не решилась бы произнести вслух, воплотились в моем сне, наполненном прикосновениями, поцелуями и страстью, такой реальной, что я проснулась от собственных стонов.

– У тебя что-то болит? – озаботилось привидение, и я, взвизгнув и подпрыгнув от неожиданности, едва не свалилась с кровати.

Отлетев выше, привидение покружило под потолком и с надеждой спросило:

– Может быть, ты умираешь?

– Мисси, как я понимаю, – сказала я, вспомнив, что мне говорила о привидении Миранда. Безобидная, влюбленная в ректора…

– А ты потаскуха, – ответила она. – Насколько мне известно.