Академия хаоса. Искушение огнем

Видимо, охрана. Если не считать его, в комнате лишь император и она. Практически свидание.

– Благодарю, ваша звездность, – томно ответила Кармелла и выдала заготовленную реплику: – Ваше сияние ослепляет, а энергия столь сильна, что сбивает с ног.

– Может, стоило надеть туфли поудобнее? – скучным тоном произнес некромант, разглядывая ее как вещь.

Кармелла вспыхнула, но решила оставить слова невежи без внимания. Кажется, один из детей императора некромант. Сын от водницы. Может, это наследник? Кармелла оглядела сухое лицо с крючковатым носом, заостренные как у кота уши, выпирающий кадык и заставила себя улыбнуться.

– Присаживайтесь, – предложил император, указав на кресло напротив.

Кармелла изящно опустилась на него, расположив ноги слегка под углом.

– Я польщена, – выдохнула она. – Ваше приглашение – такая честь.

– Она пустышка, – сказал некромант. – Ни капли магии.

– Это мы знали и ранее, не так ли? – ответил император. – Госпожа Алетт… Кармелла… Вы позволите звать вас по имени?

– Конечно! – воскликнула она поспешно.

– Позвольте сказать, вы шикарно выглядите, – похвалил он ее, и маленькая девочка внутри Кармеллы чуть не упала в обморок от счастья.

Вообще-то она пришла устраивать судьбу дочери, но чем боги не шутят… Императрица Кармелла. Последняя любовь императора. Справедливая, но суровая мать огня… В голове едва не помутилось от перспектив, что открывались перед нею.

Он ведь мужчина, хоть и император.

– У вас будто огонь в глазах, – пылко сказала она и прикрыла ладошкой рот, будто сожалея о вырвавшихся словах.

– Огонь у вашей дочери, Кармелла, – ответил император. – Проявленная магичка огня. Первая за долгие годы. Мне сказали, вы родили ее от путника?

Кармелла быстро отвела взгляд. Что ответить на такое? Конечно, ему донесли.

– Да, – прошептала она.

Ее глаза наполнились слезами. Вполне искренними, ведь императорский титул, помаячивший в мечтах, растаял как мираж. Его звездность не женится на женщине, которая, будучи в браке, родила от другого.

– Прошу, не судите меня строго, – взмолилась она, прижав руки к груди и для убедительности пустив слезинку по щеке.