Секретарша на подработке или private для босса

Создавалось такое ощущение, будто я – маниакальная озабоченная нимфоманка, а он – белый и пушистый… зверь, занятый только работой, и наша близость его вовсе не волнует!

Начинать разборки, как это делают в фильмах со словами: «Нам надо поговорить…», я боялась.

«А вдруг он поймёт, что я с ума схожу по нему? Или посчитает меня лёгкой добычей для единовременного перепиха, как семь лет назад?!» – Я, конечно, была благодарна Звереву за смысл в жизни, которым стал для меня Дима, но раздаривать себя, как вещь, снова? – «Мы учимся на своих ошибках!»

– Смирнова, двигай своими очаровательными булками.

– Не рычи на меня! – огрызнулась, поднимаясь с кресла начальника.

– Привыкай, – ухмыльнулся Андрей, приводя кипу документов в порядок. – Что? – заметив мою настороженность, Зверев опустилсядо пояснений. – Если получишь повышение, наш с тобой тандем будет постоянным. Ты будешь видеть меня чаще, чем родного сына.

«А нужно ли мне это повышение?» – замкнувшись в себе, погрузилась в размышления, никак не видя своих приоритетов, уже не зная, чего от этой жизни я хочу добиться.

Ощущение того, что надо держаться подальше от Зверева, не покидало. Да… правильнее было бы вообще уволиться ещё после первого дня работы и того неловкого утра, да выбора у меня особого не было. Деньги нужны всегда, но тот год… после ухода отца и мне, и маме слишком тяжело далась реальность. Без крепкой и надёжной стены, за которой мы привыкли укрываться от всех невзгод, настоящие реалии оказались слишком жестокими.

А потом я узнала, что беременна…

Я была так растеряна, что пошла к Звереву.

Как сейчас помню: зашла в приёмную, а там его уже жена, расписывает в красках Нине Фёдоровне, как ей с мужем было хорошо вместе, в медовом месяце.

Это меня убило.

Сейчас, став независимой и морально устойчивой, понимаю, что сглупила, но вернуться во времени и всё переиграть невозможно, а чему я научилась, так это не оглядываться назад.

Временами даже казалось, что меня Бог уберёг.

Андрей со своим папашей изгадили бы всю мою жизнь, сделали меня такой же слабой и безвольной, какой стала моя мама, когда отец её бросил, заодно не только жену, но и меня стерев из своей жизни.

Помню, рыдая, я выскочила из здания, так и не встретившись с молодожёном, отчитавшим меня перед своей свадьбой за то, что развела его на вечер, а так и не дала.