Сложности высоких отношений

– О нет! – театрально воскликнула Людмила Анатольевна и подтянула закрытую тетрадь, словно намекая, что разговор в скором времени будет закончен. – Я сообщаю, что ты будешь играть Снегурочку.

Женя ошарашенно раскрыла рот от такого заявления.

– А если я не хочу? – поражённо спросила она. Да, Людмила Анатольевна всегда была напориста и пряма. Но чтобы до такой степени.

– Придётся, – тяжело вздохнула Людмила Анатольевна. – Прости, но ты идеальная Снегурочка. Прямо…

– Это из-за моего роста? – спичкой вспыхнула Женя, успев подумать: как хорошо, что от волнения и гнева она не краснела, а только чувствовала жар на скулах и плечах.

– В том числе, но больше из-за твоих волос, – Людмила Анатольевна задумалась, окинула Женю внимательным взглядом. – И отстранённости.

Женя пропустила мимо ушей фразу про отстранённость, за которую обычно принимали простое желание быть менее заметной. Мало того, что своим ростом она выделялась, так ещё и быть яркой личностью, талантливой, чтобы ещё больше тебя видели? Нет уж, увольте.

– Но я не хочу играть…

– Завтра сбор всех выступающих. У вас сколько уроков, пять?

– Шесть, – с тяжёлым вздохом поправила Женя.

– Отлично, значит, после шестого урока жду, – Людмила Анатольевна раскрыла тетрадь, но Женя не уходила. От несправедливости плечи её опустились уже до такой степени, что болела шея. Людмила Анатольевна продолжила: – Послушай, это всего лишь концерт. Выступишь раз, получишь частичное освобождение от домашнего задания, может, с кем ещё сдружишься.

– Такие себе плюсы, – сжала руки Женя.

– Жень, ну это чисто для тебя роль, согласна? – Женя мотнула головой не соглашаясь. – А я считаю, что да! Тебе будет полезно сыграть в постановке.

– Ну конечно, – пробормотала Женя под нос, понимая, что не сможет отказаться. Если на неё рассчитывали, то чувство ответственности обычно не позволяло слиться и оставить всё как было. Ну или как есть.

– Во вторник – ну, завтра – после уроков собираемся в актовом зале.

Людмила Анатольевна опустила глаза в тетрадь, продолжая что-то бормотать себе под нос.

Женя поднялась, чувствуя, как ослабли ноги от совершенно нерадостной новости.

– И да! – вдруг воскликнула Людмила Анатольевна. Женя испуганно замерла. – Подружка твоя, Свинцова которая…

– Что с ней? – в дверном проёме показалась голова Маши.

– О, Свинцова, и ты здесь, можно было и догадаться.