И путь порой бескрайний

На лице моём тотчас расцвела ностальгическая улыбка: несмотря на таинственные шорохи, дом всегда спасал меня, начиная от соседских мальчишек и заканчивая тенями, что гнались за мной из кустов, когда я была мала и впечатлительна.

Быстрое умывание. Одинокий завтрак и солнце, что старалось пробиться сквозь наполовину затянутое травой окно. Свет играл с пылинками, мечущимися по кухне, отражался от чая в кружке и смешно дёргался солнечным зайчиком на потолке, гладил меня по рукам, успокаивая. Но тщетно. В голове до сих пор стоял отдающийся в ушах шёпот леса из сна: «Приходи, у меня есть то, что ты ищешь».

С тёть Людой мы столкнулись у неё на крыльце.

– Ой, Тина, – воскликнула она, как и вчера вечером. Но в этот раз я её хотя бы яснее видела. Тёть Люда глянула на наручные часы, ремешок которых натянувшейся цепью опутал её пухлое запястье. – Уже пришла? Рановато. Мужики только к девяти, а то и к десяти сыщутся.

Тёть Люда выносила из прихожей то самое ведро с саженцами помидоров.

– Помочь? – попыталась я навязаться, только чтобы не оставаться с шелестящим, словно опавшие листья, шёпотом в голове.

– Что ты! Не стоит, – ответила после секундного замешательства тёть Люда. И внезапно она потупила глаза, замялась, переложила ведро из одной руки в другую. – Только… ты не знаешь, у твоей бабушки не осталось подкормки для посадки? Такую она хорошую подкормку разводила, м-м-м: огурцы росли крепенькими и хрустящими, а на помидорки ни одна тля не зарилась.

Чтобы понять сказанное, мне пришлось ещё раз прокрутить в голове слова тёть Люды.

– Н-нет, не знаю.

– Ну ничего страшного, – заторопилась тёть Люда с крыльца, мягко отстраняя меня назад, как бы намекая, что пора уходить. – Это я так, на всякий случай спросила. Ты это, позже заходи.

У меня получилось кивнуть, слова не шли на язык, а если и шли, то не хорошие: подкормка ей нужна? а может ей ещё бабушкины рецепты принести? или дом отписать, раз бабушки нет? или часть участка отпилить?

– Да! Конечно! – негодовала я, заходя в дом.

Меня колотило от злости и раздражения. Люди! Только и думают о своей выгоде. Никогда не ставят себя на место других. Никогда не думают о своих словах.