И путь порой бескрайний

То с Банником было опасней: я читала – или слышала, – если ему что не понравится, он может и кипятком ошпарить, и духу поднять, чтобы человеку худо стало. А банные гадания, когда до девушек дотрагивается либо голая, либо волосатая лапа – это меня всегда пугало. Это же какая-то нечистая и неведомая сила, которая не считается с человеком. Да что уж там, на человека ей просто-напросто начхать. И как после этого не бояться её? Не уверена, что этот страх у меня был иррациональным, потому как человеку опасаться неизвестного и неизученного в порядке вещей.

Как и наставлял Дед Йаг, я села спиной к печи. Правую руку завела за спину, ладошку раскрыла, чтобы Банник смог отвечать на мои вопросы. Дед Йаг сказал, что можно спросить лишь три вопроса, не более. Не хотелось уточнять, почему именно три – что за ограничения. Прекрасно понимала, что спорить и ссориться с чужим миром не вариант. Три? Ну и ладно. Попробую с помощью этих трёх вопросов вызнать по максимуму.

Пол под коленками был сухой и тёплый. Жаркий зев печи грел спину и руку.

Дед Йаг наказал открыть дверку, чтобы Банник смог ответить. И открыв тогда дверь, мне стало жутко: чёрный провал смотрел на меня оттуда, словно искал ответы у меня, хотя это я должна была их вызнать у него.

Было страшно и неудобно сидеть голышом перед печкой. Ведь если что случится, перед потусторонним я стану лёгкой добычей. Хотя кого я обманываю: у меня и у одетой не было бы шансов перед нечистью.

Руке за спиной стало горячо. Собравшись, я решилась на первый вопрос:

– Моя бабушка в этом мире?

Да, на пути сюда, возле дупла, мы нашли её гребешок, но это ведь не гарантировало того, что бабушка здесь.

В этом я точно не была уверена. Мий сказал, что нас сюда пустили по какой-то причине, не просто так, но, как мне кажется, это было не доказательство. Тем не менее: надо убедиться, что я не зря попала в это место.

На руку мне опустился маленький пылающий камушек. Он был настолько горяч, что по ощущению начал прожигать дыру в моей ладони. Но Дед Йаг приказал не торопиться, а двигаться медленно, а то Банник решит, что я спешу и ничего не хочу знать, и перестанет мне помогать.

Медленно я вывела руку из-за спины и опустила камешек перед собой. Он оказался овальным, гладким и белым – да, бабушка в этом мире. Тяжело выдохнув, я снова завела руку за спину и приготовилась ко второму вопросу:

– Мне идти прямо, как и сказал ворон?

Птица наговорила то-то пока непонятное. Но точно, что я уловила от неё: идти прямо.