И путь порой бескрайний

И здесь мне наверно надо было обрадоваться: где огонь – там и человек. Но от того, что позади меня находился заросший вещий камень, дороги от которого могли привести в совершенно неизвестные дебри, меня пробрала дрожь.

Мий молчал. Видимо тоже заметил призывающий дымок.

– Ну что, пойдём к нему? – наконец спросил Мий. Он всё время ёрзал у меня на плече, словно ему было неудобно. Может стоило подложить наплечники в толстовку?

– Но тогда мы двинемся в обратном направлении. Камень же намекает, что мы должны выбрать одну из трёх дорог, – стала размышлять я вслух.

 – Может сразу вперёд? Зачем лишние движения?

– Думаю тебе пора узнать правду, – неуверенно и как-то комкано проговорил Мий. – В этом мире я никогда не был. Среди земной нежити ходит много историй о нём. Конечно, сплошь правдивых, потому как некоторые умудряются проскользнуть туда-обратно. Но про мир я недостаточно знаю, чтобы мы спокойно пошли вперёд. Поэтому я бы пошёл к дыму, выведать хоть что.

– Не переживай, – тяжело вздохнула я. Признаться, подобного я и ожидала. – Ничего страшного нет в этом. Думаю, ты ещё порадуешься тому, что здесь не бывал. Но, раз уж мы в полнейшей… неизвестности, то последуем твоему предложению: пойдём к дыму.

Но не успела я сделать и шага в сторону, как Мий схватился за мои волосы, и тихо зашипел на ухо, будто нас кто-то подслушивал.

– Тш-ш-ш… – он замер, посматривая в сторону дороги, что уходила налево, – слыш-шишь?

Мий повернул туда одно ухо, потом второе.

Внимательно всмотрелся в горизонт, и глаза его расширились, заметались по сторонам от того, что он там увидел.

– Отойди-ка обратно к камню, – Мий замахал руками, подгоняя меня. – Кто знает какого размера у них тут птицы.

Он вжал голову в плечи и сгорбился. Ноги его стали мелко подрагивать и ощутимо постукивать мне по плечу. И я поспешила вернуться в тень вещего камня.

Спустя пару минут и я услышала хлопанье крыльев: тяжёлое, настойчивое и размеренное.

Птица не торопилась, будто просто летела мимо. От камня веяло прохладой, а листья дикого винограда цеплялись за волосы, норовя оставить в них хоть часть себя.

Хлопанье приблизилось. Сделалось частым, отрывистым. Мий чуть слышно что-то прошептал себе под нос, а потом я почувствовала, как тяжесть его тельца переместилась с плеча в капюшон, где он и зашевелился, зашебуршился.

Наступила тишина.

Хотя нет, не тишина.