И путь порой бескрайний

Глянул наверх, на кроны, что молчали, будто тоже прислушиваясь. Выдохнул. Недовольно поджал и так тонкие губы и покачал головой.

– Понимаешь. Вот пропала бабушка. И я-то знаю: сама она не ушла бы из дома, оставив хозяйство без присмотра, – домовой недоверчиво глянул на меня. – Она не предупредила ни меня, что уйдёт надолго, ни тебя. Спустя долгое время я понял: тут дело нечисто. Да вот беда, никому не мог рассказать о подозрениях. Да ещё ты не приезжала. На тебя была хоть какая-то надежда: мало ли хватило бы духу узнать что.

И вот спустя, – домовой стал загибать пальцы и возвышать голос на каждом слове, – осень! зиму! весну! ты сыскалась. Молча прибралась, резко подготовила сумку и тоже куда-то пошла! Что мне оставалось делать? Конечно я подумал, что ты отправилась искать зацепки. Но если бы и ты пропала, то мне нечего было бы делать в бесхозном доме.

– Дождался бы новых хозяев, – стала я придумывать отговорки.

– Новые хозяева – новый домовой, таковы правила, – отрезал домовой.

– Оу, поняла.

Словам домового я верила, как и в него самого. Разве можно не верить в то, что видишь собственными глазами? Одно дело слышать байки про потусторонних существ и домашних помощников, а другое дело носить два дня их в рюкзаке. Правда был ещё вариант с помешательством, но чувствовала я себя вполне неплохо.

– Но разве ты не зачахнешь вдали от дома? – поинтересовалась я.

– Э-э, нет, – протянул домовой. – Дело в том, что я нахожусь с тобой – хозяйкой дома. И пока ты жива, жив и я.

Тут всё просто. Так что мне осталось привести домой либо тебя, либо найти бабушку, и привести её домой. И тогда со мной всё будет хорошо.

– То есть ты залез в рюкзак только для того, чтобы не пропасть без хозяина? – нахмурившись спросила я.

– А что в этом такого? – искренне удивился домовой. – С первичными потребностями у меня всё в порядке, а вот в безопасности я себя не чувствовал.

– Справедливо, – не могла я не согласиться. – Ну ладно, если у нас одна цель – это хорошо.

Только за два дня я ничего не нашла.

Мы оба замолчали. Человечек осматривал лес, а я решила снова покопаться в рюкзаке. Домовой ахал и охал, словно никогда не видел лес. Он осматривал каждый кустик, трогал мягкую траву, которая местами полностью его скрывала, и обнюхивал рядом растущие маленькие белые цветы похожие на звёздочки. Далеко он не отходил: боялся то ли за себя, то ли за меня.

Сидя на голой, немного прохладной земле, я шарила рукой по дну рюкзака.