Я знаю, кто меня убил

Ни юная, ни старая.

– Это нас отец Гурама заснял, – рассмеялся Эрнест. – За приготовлением пиротехники. Решили в Новый год устроить настоящий салют, как в Москве на 9 мая.

– Получилось?

– Не так, как хотели, но веселый переполох подняли.

– Забавные вы такие, в пальто с меховыми воротничками. А вам тут уже лет по пятнадцать.

– Все так одевались. Только Гурам пижонил. Бабочки носил, шарфики. Шляпу таскал одно лето. Хотел казаться выше и лицо от солнца закрывал, чтоб белее было. Потом оказалось, что она не мужская.

У бабушки стянул. Пижонил Гурам, да. Только у него на пальто был каракулевый воротник. В те времена фотографировались редко, – продолжил Эрнест. – Поэтому у меня не больше десятка снимков. Тут нам уже по семнадцать. Выпускной.

Как ребята изменились! Семен расцвел. Высокий, спортивный, волосы красиво лежат, а усики придают солидности. Эрнест тощий, сутулый, косматый. Гурам все так же похож на… нет, не на обезьяну, на представителя какого-то отсталого африканского племени.

– Это дипломный спектакль Машеньки, – прокомментировал следующий снимок дед.

 – Главная роль ей не досталась, но она и второстепенную сыграла прекрасно. Мы поймали за кулисами фотографа, он нас запечатлел!

Паша листал альбом, наблюдая за тем, как друзья взрослеют. В те годы фотографии делались, как правильно заметил дед, не часто, поэтому с каждой страницей они становились старше на два-три года. На последнем снимке всем было лет по тридцать. Физик, Химик и Лирик стояли на фоне Доски почета, на которой висел портрет профессора Эрнеста Глебовича Субботина.

– Это сделано в твоем НИИ? – поразился Паша. Он знал – Эрнест больше нигде не работал.

– Да. Юбилей института праздновали. Тридцать лет. Было разрешено приглашать гостей.

– А Мария?

– Тоже была. Но она тогда была на пике и не смогла даже минуты выкроить, чтобы с нами сфотографироваться. И уехала рано, чтобы попасть еще на одну встречу с поклонниками своего таланта.

– Физик такой солидный, – заметил Паша. – Кем он работал?

Эрнест не ответил.

В этом не было ничего удивительного, опекун Паши многие вопросы пропускал мимо ушей.

– Из-за чего вы поругались?

Снова игнор.

– Эрнест, поговори со мной. – Он тронул деда за руку, хоть знал, что он избегает прикосновений. – Я приехал ради этого.

– Зачем ворошить прошлое? Какой в этом толк? Тем более… – Он вырвал руку и спрятал ее в карман пиджака. – Это мое прошлое. Ты к нему не имеешь никакого отношения…

– А мой дед Александр?

– Тоже.