Призраки забытых могил

– Но мало предложили?

– Да, но я и задорого не продам. Это мое родовое гнездо. Я никуда не уеду из этой квартиры. Сейчас я понимаю, какой была дурой. Профукала почти все…

– Не вини себя.

– А я виню! Ладно бы, совсем была молодой. Или пьяной. Так нет, двадцать два года, почти двадцать три, трезвая, не глупая, но дала себя охмурить!

– Ты же говорила, что тебя риелторы кинули, – встряла Ленка.

– Не они. Мужик! Из-за него я в долги влезла. А когда бросил меня, опустил ниже плинтуса. Кто-то сильнее становится после ударов судьбы, а я превращаюсь в кашу… В моем случае в водку.

Вся в отца. Когда дед умер, он же мог какие-то права на его произведения получить. Выбить льготы. Хотя бы приличный памятник поставить на могилу, пусть и спустя несколько лет. Но ему было проще упиваться, жаловаться на судьбу и ничего не делать. И вот она я, истинная дочь своего отца!

Богема оттолкнула Ленку и выбежала из комнаты.

Ей нужно было успокоить нервы, чтобы не рассказать ВСЕЙ правды.

Пока она не готова.

Глава 5

Она стояла у плиты, помешивала в глубокой сковороде макароны с фаршем и кетчупом, которые в их доме назывались пастой «Болоньезе», чтобы они не слиплись.

Борщ уже был готов, он томился. В духовке доходили пышки. Дашутка выключила газ. Ужин она приготовила, осталось подать его.

Мурлыча под нос незатейливый мотивчик, Даша стала накрывать на стол. Тарелки, салфетки, приборы, хлеб, сметана к борщу, да не простая, а с укропом и чесноком, две стопочки под водку. Масик любил выпить за ужином.

Она составляла ему компанию.

До прихода Масика оставалось пять минут. Дашутка решила потратить их на себя. Она умылась, припудрилась, халатик сменила. Муж не заставил себя ждать. Явился вовремя. Даша встретила его в прихожей, расцеловала, подала тапочки, приняла из его рук сумку.

– Пахнет корицей, – поведя носом, проговорил Масик.

– Пышки с ней сегодня. И с апельсиновой цедрой. – Саму мякоть они съели, но в их доме было безотходное производство.

– Вкуснятина!

Масик грузно сел на табурет и стал разуваться.

Даша помогла бы ему, но знала, он этого не любит.

– А что у нас еще сегодня на повестке дня? – спросил Масик (Максик, он же Максим Борисович).

– Все, что ты любишь: борщ и «Болоньезе».

– Ты ж моя малышка. – Он улыбнулся, и его три подбородка манишкой повисли на груди. – Обожаю тебя.

Масик весил сто восемьдесят килограммов. Когда они познакомились четыре года назад, меньше на пятьдесят кило. Но и тогда он был огромен.