Его величество случай

Ему ничего не досталось! Как же так?! Ведь он ее внук, причем единственный! Ладно, она ни черта не оставила Еве, этой не за что, но ему, ему она просто обязана была что-то оставить… Ему так нужны деньги! Да, они ему просто необходимы, чтобы продолжить запись альбома – больше разжиться бабками ему негде. Его продюсер, старый развратный козел, на самом деле завел себе нового любовника и, в чем Дусик смог убедиться лично, жутко красивого, а главное, кошмарно молодого, так что скоро певцу Дэнису дадут пинком под зад, а его место на звездном небосклоне займет хорошенький казах с труднопроизносимым именем…

Дусик зажмурился, стараясь унять волнение, но тут со своего кресла вскочила Фроська и начала так громко блажить, что ни о каком успокоении речи быть не могло.

– Вы чего нам тут прочитали, господин адвокат? Что за хрень? Какие, на фиг, фантики с зонтиками? Что это такое?

– Это завещание, – спокойно ответил Петр, – вашей покойной бабушки.

– Это не завещание, а бред сивой кобылы! И она, старая карга, еще утверждала, что находится в здравом уме!

– Если вам что-то не нравится, можете опротестовать завещание в суде.

– И опротестую, не сомневайтесь! – выкрикнула Ева, топнув своей безупречной ножкой в пятисотдолларовом сапоге.

– Это ваше право. А теперь сядьте, пожалуйста, я вижу, что не только у вас есть ко мне вопросы…

Когда Фроська бухнулась обратно в кресло, со своего лежбища подал голос батяня:

– Когда я смогу получить свою книгу?

– Хоть сегодня.

– Отлично, будет что почитать вечерком, – хмыкнул он, похоже, его завещание не просто не расстроило, а даже развеселило.

– Еще у кого-нибудь вопросы есть? – спросил милашка-адвокат, но сам смотрел только на задрипыша, сидящего на стульчике у двери. Уж не она ли та самая Анна Вячеславовна Железнова, мать ее?

– У меня есть, – подала голос старуха Голицына.

– Слушаю.

– Я могу идти? А то мне что-то нехорошо… – В доказательство своих слов старуха закатила глаза и схватилась за сердце.

– Конечно, конечно, – испуганно залепетал Петр, – вас проводит моя секретарша… Катя, – прокричал он в свой телефон, – проводите Лизавету Петровну до подъезда и вызовите ей такси…

– Не стоит беспокоиться, – впервые подал голос незнакомый седовласый старик. – Я провожу Лизавету Петровну до дома. Пойдем, Вета… – Он подал Голицыной руку, она тут же вцепилась в нее, и они поковыляли к двери.