Пикник на Млечном пути

Но когда Саша слышал «Три белых коня», представлял себе девичью мордашку: пухлые, раскрасневшиеся от мороза щечки, светлые реснички, открытую улыбку. И как будто попадал в детство!

– Хочу оценить, – сказал он, встав из-за стола. Сулейманов следом. И мужчины прошли в малый зал.

Там был всего один посетитель. Женщина. Она сидела на диванчике с микрофоном в руке и пела любимую Сашину песню. Сулейманов не обманул, пела она изумительно.

Соль поаплодировал женщине, когда она закончила исполнение. Та с достоинством склонила голову, благодаря его.

– Тут цветочницы по залам ходят, не заметил? – спросил Саша у Сулейманова.

– Не заметил, но наверняка ходят. Они везде сейчас.

– Хочу послать женщине розы.

Сулейманов удивился, но постарался это скрыть. Будь на его месте Бородин, тот бы решил, что Саша опять увлекся неподходящей дамой. И, в принципе, не ошибся бы. Потому что Саша Соль проникся в сладкоголосой женщине мгновенной симпатией.

Глава 9

«Ми»

Народ все прибывал.

– Мы не справляемся с потоком.

– Это же не первый раз, Кать, – пожал плечами Михась. – Иногда приходится отказывать потенциальным клиентам.

– Да, но у нас есть третий зал, который пустует. Почему не открыть его? Мы могли бы разместить еще тридцать человек.

– Это не ко мне.

– Знаю. Поэтому я ищу Рената.

– Тебе к боссу надо.

– Надо, – согласилась она. – Но я боюсь вот так взять и завалиться к ней… – Катюша вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. – Пришла, но в приемной секретаря нет, я потопталась у двери в кабинет Доры, но так и не решилась постучать.

– Я давно Рената не видел. Может, он домой уехал?

– Нет, его сумка на столе.

– Хорошо, я поищу его. А ты иди на свой пост.

– Может, ты с Дорой поговоришь?

– Я тут охранник, Кать. Мое дело следить за порядком.

– Я понимаю, но… – «Ты ее любимчик», прочел Михась между строк.

– Да перестань.

– Сегодня мы могли бы такую выручку сделать! Народ так и прет. А скоро конец квартала, раздача премий…

И Аверченко сдался.

– Хорошо, я схожу.

Катя подпрыгнула и чмокнула Михася в щеку. Она была маленькой, худенькой, хорошенькой до невероятности и выглядела как студентка. На самом же деле ей было под тридцать, и она имела восьмилетнюю дочь.