Ответ перед высшим судом

– Тогда сбегай за моим телефоном, он на столике возле дивана, потому что я не могу отлучиться от плиты.

Лиза тут же унеслась. При дневном свете, как отметил Илья, она выглядела постарше. Не на двадцать пять. Но зато ее глаза сверкали так, что ни припухлости под ними, ни морщинки в уголках были не важны. А ножки какие! Гладкие и загорелые.

– Вот! – выпалила Лиза, вернувшись и протянув телефон Илье. Он, скинув еще один блин на тарелку, взял сотовый, но тут же отложил. – Давай поедим сначала? Вот тебе первая партия.

– А варенья нет?

– Увы.

– Люблю вишневое. С косточками.

– А мужчин каких? – как бы между делом спросил Илья.

– Которые умнее и во всех смыслах лучше меня. Хочу тянуться.

– Были такие?

– По ощущениям – да. Но точно сказать не могу. – Она достала из холодильника мед и сметану. И замерла с банками в руке. – Странно, правда? Такие вещи не должны выветриваться из памяти.

– Нужно узнать от докторов, но ты их боишься.

– Прости меня.

– За что?

– За то, что навязалась на твою голову. – Она села на место и с сосредоточенностью принялась откручивать крышку с банки меда. – Какой сегодня день недели?

– Суббота.

– Значит, ты поэтому не на работе… Не из-за меня.

– Не из-за тебя. – Когда сковорода раскалилась, блины стали готовиться за считаные секунды. И тоненькие, как Илья любил. Он решил испечь еще штуки три и закончить. – А эта Рита… Она какого возраста?

– Примерно моя ровесница.

– То есть ей около тридцати? А на вид двадцать от силы.

– Так хорошо выглядит? – Илье показалось, что в голосе Лизы прозвучали ревнивые нотки.

– Скорее, странно. Сейчас среди подростков не встретишь таких девушек: без грамма макияжа, с обычной косой, перетянутой резинкой, в асексуальной мешковатой одежде.

– Она как будто не изменилась. Я именно такой Риту помню. – Лиза повела носом и зажмурилась.

– Так налетай.

– Нет, я подожду тебя.

Зазвонил телефон. Бердников покосился на экран. Все рабочие контакты были им заблокированы еще вчера, поэтому звонить могли только свои. Или господин Лившиц. Но номер был какой-то «левый», и Илья трубку не взял. Вместо этого перебросил последний блин на тарелку, выключил газ и занял место за столом.

Ели молча. Наслаждались.

Опустошив тарелку, откинулись и выдохнули.