Обет без молчания

Мама тогда еще жива была, но болела, лежала полупарализованная. Я разрывалась между ней и сыном. Недосмотрела за Алешей, и он, полуторагодовалый, забрался на подоконник, выглянул во двор – лето было, окна приоткрыты – да и кувыркнулся. Головенку разбил, и умер мгновенно.

– Это ужасно, – сказал он и подумал, что у матери, видимо, после этого и поехала крыша.

– Да. Я долго отходила пока не поняла, что должна родить другого ребенка, а лучше нескольких. И вскоре на свет появилась твоя старшая сестра. Потом ты и малая.

Больше, увы, я не беременела. Но я довольна уже тем, что я подарила жизнь вам троим.

Елизавета легонько похлопала его по плечу. Она не обнимала своих чад, не целовала и, казалось, не любила. Кир раньше думал: рожала как кошка, бездумно, а у нее, оказывается, была миссия – наплодить как можно больше детей. Погубила одного ребенка, прими, мир, троих. Это моя дань!

– Почему ты раньше не рассказывала об Алешеньке? – спросил Кир.

– А я только вспомнила о нем. Представляешь?

– Не очень.

– В моей голове происходит что-то странное. Но когда я пытаюсь понять, что именно, она начинает раскалываться. И я гоню все мысли прочь.

– Тебе бы к доктору.

– Нет, он меня запрет в клетке…

– Ты же не буйная. С чего бы?

– …собственного сознания, – закончила мысль мама. – Посадит на препараты, и тогда я окажусь в аду. После смерти Алешеньки я обращалась к специалисту, и это было худшим решением в моей жизни.

– С тех пор многое изменилось, в том числе лекарства.

– А мне и так хорошо.

Точнее, только так. – И она снова ушла в себя.

Потом оказалось, что ее просветление было… затишьем перед сметающей все бурей. Многие умирающие перед тем, как отойти, приходят в сознание, начинают связно разговаривать, с аппетитом кушать, всем интересоваться. Так и Елизавета, прежде чем окончательно сойти с ума, обрела трезвость мысли. Но не прошло и двух дней, как произошел рецидив. Мама сначала попыталась поджечь квартиру, чтобы очистить ее, благо огонь не успел разгореться и все пожрать, а затем выбросилась из того же окна, откуда свалился ее сын Алешенька.

Насмерть не разбилась, поскольку этаж всего лишь третий и ее череп не так хрупок, как у полуторагодовалого ребенка. Лежала в больнице, потом дома. За ней ухаживала сестра, Кир ей помогал по мере сил. Но не гражданский муж Лизы, что естественно. Баба-инвалид ему была не нужна, и он сбежал. К сожалению или счастью, мучения несостоявшейся самоубийцы и ее детей долго не продлились.