Ножницы судьбы

Но погода к долгим беседам не располагала, поэтому они уже собирались разойтись в разные стороны (Алина к метро, Снежана к троллейбусу), когда услышали громкий мужской возглас:

– Красавица!

Алина тут же обернулась, с ходу поняв, что зовут именно ее – Снежаночку-то даже в большом подпитии красавицей не назовешь. Тут же обнаружила в двух метрах от крыльца новехонькую «девяточку» и стоящего рядом с ней хозяина. Он был хорош собой, высок и молод, причем молод настолько, что факт владения «Жигулями» был тут же поставлен под сомнение – скорее всего, взял машину покататься у папы.

– Мальчик, тебе чего? – ласково спросила Алина.

Мальчик не ответил, жестом пригласив ее в салон.

– Это твой парень? – шепотом спросила Снежана.

– Нет, что ты… – стала отнекиваться Алина, но Ганина, не дослушав, вынесла вердикт:

– Симпатичный.

Алина пригляделась к незнакомцу повнимательнее и согласно кивнула.

– Да, ничего.

– А как его зовут?

– Понятия не имею.

– А это его машина?

– Черт его знает.

– Красивая.

– Да ладно, – хохотнула Алина, – скажешь тоже. «Жигуль» обычный. Вот у моего Эдика тачка, так тачка – «бээмвуха» прошлого года выпуска. Металлик. Белый салон. – Алина закатила глаза, вспоминая красавицу-немку. – А это просто консервная банка.

– У моего парня и такой нет, а он страстно мечтает о машине, – тихо проговорила Снежана и вздохнула.

Алина от удивления разинула рот – у тощей кочерыжки есть парень! Ничего себе! До чего же мир-то докатился, что на эдакое колченогое безобразие кто-то польстился.

– Детка, да что же ты ничего про него не расскажешь? – воскликнула Алина. – Кто он? Откуда? Давно ты с ним встречаешься?

– Недавно, всего две недели. – Снежана засмущалась. Стыдливая краска залила щеки. – Но я его уже очень люблю и хочу за него замуж.

– Понятно, – нейтрально проговорила Алина, насилу удержавшись, чтобы не съязвить, не обронить что-нибудь вроде того, что все дурнушки жутко романтичны. – А он красивый?

– Мне кажется, да.

«Ага, – мысленно фыркнула Алина, – наверняка чуть лучше обезьяны.

Она склоняла Снежаночкиного жениха, не желая признаться себе в том, что ее задело и даже раздосадовало известие о его наличии в жизни невзрачной девчушки. Она-то думала, что дурнушка Ганина одинока и несчастна, и тогда ее успехи легко объяснялись бы – что еще делать убогонькой, раз личной жизни нет? А оказывается, все у нее в ажуре.