Ножницы судьбы

Пришлось бы все ему объяснять, а у нее на это не было сил. Поэтому она молча обняла его и притянула к себе. Давид, как всегда, сразу уловив ее настроение, поднял Алину на руки и понес в спальню.

После секса, долгого и невероятно страстного, почти грубого, он быстро уснул. А Алина, хоть устала не меньше, не могла даже задремать. И вот теперь она грела себе молоко с медом, чтобы хоть под утро забыться сном. А чувствительный Давид, заметивший ее отсутствие рядом, стоял в дверях. Голый, прекрасный, как античная статуя.

– У тебя что-то стряслось? – спросил он, проходя к угловому дивану и усаживаясь на него.

– Накинь на себя что-нибудь, пожалуйста. Ты же знаешь, как я не люблю нудизма…

На самом деле она спокойно относилась к его привычке ходить обнаженным по дому. Мужчина, обладающий такой фигурой, имеет на это право. Но в момент раздражения ей хотелось к чему-нибудь придраться.

Давид сдернул с крючка полотенце и прикрыл им бедра.

– Так что случилось, Алина?

Она отмахнулась.

– Я не отстану, – предупредил Давид, – пока не скажешь, что стряслось. Я…

– Убили мою домработницу.

– Во время отпуска? Я помню, ты говорила, что дала ей…

– Ее убили здесь! – сорвалась на крик Алина. – В моей квартире! Представляешь, я пришла, а она лежит на полу в луже крови…

Давид вскочил с дивана, подлетел к ней и порывисто обнял. Он думал, что у Алины сейчас начнется истерика – впервые при нем любовница повысила голос. Но она тотчас взяла себя в руки.

– Отпусти меня, Давид, молоко убегает, – сказала ровным голосом.

Молодой человек послушно разжал руки и отступил.

– Будешь пить молоко? – спросила Алина.

– Нет. – Он снова опустился на диван и водрузил упавшее полотенце на место. – А вот чтобы ты мне все рассказала, хотел бы.

Алина, налив себе молока, уселась на высокий табурет и кратко обрисовала картину преступления. Выслушав ее, Давид уверенно заявил:

– Ты не согласна с ментами.

Алина в который раз подивилась его проницательности и утвердителью кивнула.

– То есть ты не веришь в то, что убийца беглый преступник?

Она повела подбородком из стороны в сторону.

– Но кому еще понадобилось убивать твою домработницу, если не ее мужу-преступнику?

– Ее – никому, а вот меня…

Зрачки Давида удивленно расширились.

– За мной последние дни кто-то следил, – призналась Алина. – Не знаю, кто – мужчина или женщина, не представляю, как этот человек выглядит.