Две половинки темной души

Илью до суда продержали в «обезьяннике». Но свидания разрешали. Первой к нему пустили, конечно же, невесту. Она, вся зареванная, села напротив, сцепила руки с обкусанными ногтями в замок, подперла ими подбородок и срывающимся голосом проговорила:

– Как ты мог?

– Маша, я ничего не делал!

– Ты убил Артема!

– Нет, это не я!

– Не ври!

– Но я говорю правду. И ты, моя любимая девушка, должна мне верить. Я надеюсь, скоро этот кошмар закончится, меня выпустят, и мы…

Она полыхнула на него глазами:

– Я пришла сказать, что расстаюсь с тобой! Не думай, что буду тебя ждать.

– Не верю своим ушам!

– А я не верю тебе! Поэтому… прощай!

И порывисто встала. Илья вскочил следом. Руки его были скованы наручниками, но не сзади, а спереди, и он ухватил Машу за руку:

– Постой!

– Отпусти меня!

– Маша, прошу, не убегай, давай поговорим!

– Убери от меня свои руки! – яростно прошептала она. – На них кровь Артема! Убийца!

Он не отпустил бы ее, если бы не милиционер, вбежавший в комнату.

Тот увидел сквозь стекло, как задержанный хватает девушку, и бросился ей на помощь.

– Да подожди ты! – орал на него Илья, пытаясь вырваться из рук конвоира. – Я должен поговорить с ней! Доказать, что невиновен!

Но его никто слушать не желал. Ни милиционер, ни Маша.

В камере, куда его швырнули, Илья расплакался от бессилия и обиды.

На следующий день к нему пустили тетю Марину.

– Что ж ты натворил, дурило… – протянула она, с жалостью глядя на Илью.

Но тот ничего не ответил, потому что не видел в этом смысла.

Сказать, что он не убивал? А толку? Уж коли невеста ему не поверила, то тетю Марину, даже не друга, а скорее просто знакомую, он тем более не убедит.

– Ты прости меня, – услышал он неожиданные слова. – Это я тебя надоумила… Как узнала, что ты наделал, чуть с ума не сошла.

– О чем ты, тетя Марина?

– Так ведь я тебе вдолбила, что ты с Артемом должен по-мужски разобраться! Но не думала, что у вас до поножовщины дойдет и ты его…

– Да не трогал я его! Не то что ножом, пальцем! Когда я пришел, нож уже в горле его торчал…

И замолчал резко.

Все он уже говорил это десятки раз, стоило ли снова повторять фразы, которые никто не принимает всерьез?

– Так это не ты?..

– Нет!

Она вскочила со стула, подбежала к Илье, наклонилась, обхватила его голову руками, прижала к себе.

– Бедный ты, бедный… – прошептала она. – Как же так?

– Ты веришь мне? – пораженно спросил он, подняв глаза на тетю Марину.