Дефиле над пропастью

Сама высокая, она обращала внимание на компактных, но ладных представителей сильного пола. Только ее бывший муж был крупным мужчиной, за метр девяносто. И красивым. Но не обаятельным. Может, поэтому она так и не смогла его полюбить?

– Элена Александровна, думаю, вы поняли, по какому вопросу я к вам, – сказал Сергеев, опустившись в кресло, на которое ему указала хозяйка кабинета.

– Это насчет Коко?

– Совершенно верно.

– Алиса… та девушка, что обнаружила тело.

– Я понял, о ком вы.

– Так вот, она сказала мне, что Коко убили, это так?

– Прежде чем ответить, я хотел бы попросить вашего посетителя покинуть кабинет.

– Это мой сын Оскар. Он отлично знал Коко. Много раз бывал у нее. Он может так же, как и я, быть полезен.

– Что ж, хорошо, пусть остается. А могу я попросить кофе?

– Простите, что не предложила. Конечно. – Элена нажала кнопку селектора и дала Кате задание сделать три кофе. – Так что вы скажете? Как умерла Коко?

– Ваша подруга скончалась от яда, введенного в тело при помощи инъекции.

– В голове не укладывается, – прошептала Элена. – Коко была дивным человеком. Ей никто не мог желать зла.

– Вы так же считаете? – обратился Сергеев к Оскару.

– Я не так хорошо знал Коко, как моя матушка, но мне она всегда казалась положительным персонажем. Так что мотивом вряд ли является личная неприязнь, скорее – выгода.

– У Коко водились деньги? – заинтересовался майор.

– Как таковые – нет. Но она жила в шикарной квартире. Это же как минимум полтора миллиона долларов, а скорее, два. Узнаете, кто наследник, – вычислите убийцу.

– Вам бы в полиции работать, – криво усмехнулся опер. – Вон вы как быстро расследование провели. Да еще в одиночку.

– Не понимаю вашего сарказма. Как говорили древнеримские юристы: «Ищи, кому выгодно!»

– Если все было бы так просто, процент раскрываемости бы зашкаливал…

– Я думаю, квартира достанется Алисе, – подала голос Элена.

– Алисе? – удивился Оскар. – Почему ей? Она ведь не родственница и не самый близкий человек. Да они знакомы всего несколько лет!

– Я не любила ее квартиру, – начала Элена, обращаясь не к сыну, а к майору. – Считала ее старушечьей. Говорила, что в ней воняет нафталином и надо запустить в дом свежесть. Естественно, я выражалась иносказательно.