Три звезды

Сейчас, когда столько лет спустя, Катя снова увидела её, да ещё такой красивой и цветущей, она как никогда ранее особенно остро почувствовала себя каким-то жалким и безликим человеком… Но это она, конечно, преувеличивала, Катя вообще всегда была к себе сильно строга и умела подмечать только плохое. А потому едва заметив в окне шикарную Беляшову, она несколько раз неосознанно поправила свой шарфик и берет, лишь бы не чувствовать себя совсем никчёмной на фоне этой несравненной нимфы.

Катя смотрела сквозь стеклянную дверь на белокурую красавицу и почти не моргала, её лицо было напряжено.

Женщина же не спешила заходить внутрь, она о чём-то громко разговаривала по телефону и методично очерчивала шагами периметр крыльца.

Немного подождав, пока та освободится, Катя всё же не выдержала, и сама вышла к ней на улицу. Беляшова ещё некоторое время эмоционально рукоплескала и кому-то что-то доказывала. В своих пламенных речах она совсем не замечала Катю, и каждый раз, проходя мимо неё, то с одной стороны, то с другой, ловко огибала её, будто та – пустое место.

Катя же стояла как вкопанная, она не знала, с чего начать, а если и знала, то теперь напрочь забыла.

Наконец, Беляшова удостоилась заметить рядом с собой ещё кого-то.

– Женщина, ну что вы встали здесь как тополь на Плющихе… – голос Беляшовой вдруг оборвался, она посмотрела Кате прямо в глаза и как будто онемела. Было понятно, что она её узнала, даже настойчивый голос на той стороне трубки не мог дождаться от неё ответа.

 – Я перезвоню, – быстро прервала своё молчание Беляшова и даже не попрощавшись с собеседником, просто захлопнула трубку мобильного телефона. – Ты? – обратилась она к Кате. – Зачем пришла?

– Поговорить, – спокойно, но уверенно ответила Катя.

– О чём? Всё же кончилось. Антона больше нет. Сколько можно одно и то же перемалывать?! – Беляшова небрежно махнула рукой, словно Катя назойливая муха и сделала шаг в сторону входной двери, показывая тем самым, что разговаривать она не намерена.

Катя тяжело вздохнула, ей было сложно принять тот факт, что когда-то у Антона была связь с этой женщиной… С женщиной, которая теперь говорит о нём, как об очередной изношенной шубке, которую пришлось сдать в комиссионку. Экий волк в овечьей шкуре. Катя сделала несколько вдохов.

– Я о дочери твоей пришла поговорить, – кинула она ей уже вслед.

Беляшова замерла, словно обдумывая только что услышанное.