Мы еще полетаем

– Где вас носит? – накинулся было дед. – Никого не дозваться….

Но Любаша с разбегу уткнулась ему в коленки:

– Дедуля, дедулечка, мой любименький, – залепетала она, протягивая ему букетик весенних цветов. – Мы с бабушкой в церковь ходили. Сегодня же воскресенье. Тебе отец Сергий поклон передавал. Говорит, что ждет тебя.

– Чего он меня ждет? Сказал же ему: неча мне там делать, – смягчая голос, прокряхтел старик, прижимая к себе свою Любоньку. – А вы, девки, как хотите, так и делайте. Меня слушать никто не хочет.

– То-то и не хочет, – отозвалась жена, – что доброе слушать надо, а не тебя. Сидишь, как леший в доме, только болезни свои считаешь. К Богу надо идти, а ты в аптеку норовишь за новым лекарством.

– Чего завелась-то при ребенке? Аль плохо помолилась? Как будто не из церкви явилась. Так и норовит уколоть, так и щиплет, как гусыня.

Гусыня не гусыня, а Вера хоть двумя годками младше мужа, но шустрая старушка оказалась. И дети на ней всю жизнь были, и дом весь, и хозяйство, и на работе в передовиках была.

Как раньше бегала и везде успевала, так и бегает до сих пор. Сердце, конечно, прихватывает – не молодая, но только валидолом и корвалолом спасалась, не чета своему разумному муженьку.

– Тебе ж, старый, добра хотят все. Хоть бы покрестился сходил. Одной ногой уже не на земле, а все противишься.

– Неча мне креститься. Не верю я в ваши россказни. Партия учила нас другому. Мы ей присягали.

– Да где сейчас твоя партия? Все разрушила и сама сгинула. Вон хоть внучку свою послушай.

Стоит клиросу подпевает, как ангелочек. Все молитовки наизусть знает.

– Дедушка, милый, не сердись на бабулю, – прижалась к нему внучка. – Боженька есть! Я же тебе рассказывала, как во сне с       Ангелами летала по небу. Они мне все показывали. Там красиво-о-о-о!!!! Светло! Все поют, даже просыпаться не хотелось, – погладила она его по щеке. – А ты все не веришь! Вот пошел бы к отцу Сергию, мы бы с тобой вместе летали. Я без тебя бы правда-правда не улетала. Обязательно взяла с собой!

– Радость ты моя ненаглядная! Цветочек мой! Все сказки деду рассказываешь! Ладно, ладно, авось сходим.

Может, посмотрю, полюбуюсь, как ты подпеваешь там этому, как его, слово какое-то чудное. Ну, певчим их, – покашлял Семен Васильевич, гладя ладонью по русым кудряшкам свою любимицу. – Ты пойди чайник-то включи, а то от бабы Веры твоей, молитвенницы, не дождёшься.

И как это произошло? Когда? Да-а-а, в те годы разрухи и хаоса кого куда развернуло. Страна развалилась.