Мы еще полетаем

Второй рукой она начала помогать выбраться попавшей в яму ноге.

«Ох… Вот тебе и супчик, и картошечка, идиотка прибабахнутая на свободу передвижения… Так тебе и надо! – пронеслось в голове. – Что будешь делать?» – спросила она себя.

Боль пронизывала все тело. Она попыталась присесть, но тяжелая ветка ели мешала ей. Пришлось отползать из «гостеприимного» убежища, отталкиваясь здоровой ногой. Кое-как женщина выбралась на свободное место, соображая больной головой, что до телефона не рукой подать, а надо как-то доползти несколько метров.

«Нога, голова – шут с ними, – молнией пронеслось в мозгу, – я же подвергаю опасности своего ребенка… Хотя что значит – подвергаю? Я уже подвергла!!!» – слезы ручьями хлынули из глаз. Она чувствовала, что с каждым ее движением или поворотом тела живот деревенел еще сильнее, превращаясь в стальное ядро.

– Господи, Ты где? – вдруг закричала она. – Я знаю, мне говорили, что Ты… всегда рядом! Помоги мне! Помоги… мне, дуре окаянной! Прошу… Тебя! – сквозь рыдания кричала она, обливаясь слезами. – С верой прошу Тебя, как… Ты учил! Знаю, что кроме… кроме Тебя, никто… Только Ты… спасешь моего ребенка и меня!

Остро осознавая, что время идет на часы, а может, и всего на час и что малыш может не выдержать такого выброса адреналина и болевого шока, Нина, кое-как отталкиваясь от земли здоровой ногой, очень медленно, но все-таки двигалась к своему недавно выбранной красивой полянке, где бездумно оставила телефон, намереваясь порадовать мужа красочным фото.

– Порадовала… Всех порадовала… – шептала она, делая передышку перед следующим рывком. Боль в животе уже перекрывала боль в ноге и голове. – Отец Небесный… Матушка Пресвятая Богородица.

Она медленно ползла к своей корзинке, глубоко и часто вдыхая свежий лесной воздух, задерживая дыхание, умоляя Бога, чтобы весь кислород доставался только ее мальчику, который сейчас так сильно нуждался в нем.