Волна

Объявив о своем решении дочери, он выслушал кучу упреков в свой адрес и утер море слез. Но разве же дело идти на поводу у женщины? Да где это видано?

Были приготовления к свадьбе, оставался всего месяц. И чем ближе подходила дата венчания, тем все больше впадала в печаль Ефросинья. Ее сердце было отдано Тимуру, да вот только невозможно это, несбыточные мечты…

Сидя на берегу реки, Фрося закидывала камни в воду и все мечтала, чтобы вместе с камнями тонули в реке ее слезы, печаль и невзгоды.

– Тимур! Как я рада тебя видеть!

– Что ты печальная такая, Ефросинья?– Молодой человек стоял в двух шагах от нее.

– Как! Ты не знаешь? Ах, да… Тебя ведь не было дома, ты в город уезжал…

– А что случилось за эти два месяца?

– Под венец я иду, вот что случилось.

Глаза Тимура стали еще темнее, они были черными как угли – так всегда бывало, когда он злился или впадал в ярость.

– Кто он?

– Помещик Алексеев.

– Тот самый, который в губернии живет и лошадей разводит?

– Он самый..

– И это решение твоего отца..

– А когда-то было по-другому? – По щеке Ефросиньи побежала слеза.

– Но… А как же мы? – Тимур, казалось, задыхался от негодования и горечи. Он предчувствовал что-то такое, понимал, что рано или поздно должно было это случиться.

– Я не знаю… Тимур, нам придется забыть друг о друге. Нам нельзя быть вместе, да это и невозможно.

– Я что-нибудь придумаю, обязательно, слышишь?

Ефросинья кивнула. Тимур, вытащив из кармана красивый синий мешочек, достал из него изумительной работы брошь в виде бабочки. Она была зеленого цвета с разноцветными камнями. Ефросинья едва могла дышать от восторга – это была очень красивая вещь!

– Это я заказал специально для тебя. Ювелир больше месяца ее делал. Возле булавки, на которую она пристегивается, выбиты наши имена. – Он протянул ей брошь и Ефросинья перевернула изделие.

– Я хочу, чтобы ты знала – эта бабочка носит красивое имя "Любовь". И она не сможет летать, если будет сломлено хоть одно крыло.

Они проговорили больше часа, сидя у реки, а затем Ефросинья неспешным шагом отправилась домой. На душе у нее был тяжелый груз.