Жизни и судьбы тех, кто ждал…

Но тут и она пришла, говорит, что после мытья посуды сбегала домой и взяла простыни чтобы на речке постирать, мол, пока погода жаркая, быстро высохнут.. А почем ты спрашиваешь?

– Понимаешь, Иван дочь свою поймал когда она из дому уходить собиралась. А куда ей идти? В табор что если. А зачем, к кому? Она перед смертью самой мне сказала что к Гришке шла, да отец остановил. Я думала, может бредит девка, а теперь уж не знаю. Девица она больно мудреная и хитрая. Пойти самой к цыганам к этим, что ли, разузнать.

– Вот уж не знаю куда она собралась идти, но цыгане аккурат в день пожара снялись и ушли.

– Удивительно. Тогда куда же Аленка собралась? Может быть она знала где их стоянка?

– Может. – баба Дуня пожала плечами. – А где же их теперь найдешь?

– Надо поездить по селам, поспрашивать.

– Да кто же тебе разрешит-то раскатывать?

– Я поговорю с председателем, может дед Кузьмич меня на лошади повезет.

Неделю ездила Оксана по соседним селам, но стоило ей напасть на след цыган, как тут же выяснялось что они снялись с места и перекочевали.

На восьмой день поисков удалось найти место стоянки цыган, молодая женщина слезла с повозки и кинулась к костру возле которого сидел пожилой смуглый и кареглазый мужчина.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, здравствуй.– Он посмотрел на нее и усмехнулся.

– Меня звать Оксана. Может быть это и глупо прозвучит, но я задам вам вопрос: не видели ли вы у себя в таборе мужчину? Григорием зовут.

– Нет. У нас тут всего 12 человек, 8 из них женщины.

– А никто у вас не пропадал? Может умирал кто?

– Ты с какой целью интересуешься? Сказано же тебе – нет тут никого. Никто не помирал. Ступай откуда пришла. – Он встал и зашел в палатку давая понять что разговор окончен.

Оксана растерянно огляделась и увидела как за палаткой темноволосая молодая девушка подает ей знаки и прикладывает палец к губам, призывая молчать. Та кивнула и тихонько подошла. Цыганка осмотрелась и прошептала ей на ухо.

– Через час жди меня возле леса на повороте к деревне. А пока иди, быстрее.

Цыганка задерживалась, дед Кузьмич нервничал и ерзал:

– Ты уверена, что она придет?

– Придет, она сама меня позвала.

– Прохиндеи все они. Думаешь, что-то знает?

– Думаю да.

– Ну тогда готовься, панталоны последние снимешь чтобы правду узнать.

– Да хоть душу свою отдам. Мне это важно, понимаешь? Даже если его здесь нет, она расскажет о том, что случилось в тот день.