Лучик

Вася ведь не знает с какой стороны подойти к печи чтобы поесть приготовить, да и стирка… Я бы отправила их к маме в Алексеевку, но ведь тогда Васька один останется, Бог знает, что в доме будет твориться. А так может при детях не приведет эту…

– Леночка, ты за это не переживай. Я ведь им и так помогаю, все три дня обеды им готовила, Ванькины да Аленкины вещи постирала. Я же все понимаю. Ты ни о чем не беспокойся.

– Спасибо тебе, Валечка, ты настоящая подруга.

– Брось, ты меня тоже не раз выручала. И это, за Васькой я тоже прослежу.

Валя уехала и Лена вздохнула с облегчением – подруге она доверяла, а значит, можно не переживать за деток, та за ними присмотрит. Ну и пусть она живет как стрекоза из басни, но в этом деле на нее положиться можно.

В больнице Лена задержалась дольше, чем предполагали врачи – шло нагноение, ожоги плохо заживали, поэтому она провела в лечебнице два месяца. Домой ехала с тяжелым сердцем – ее ноги теперь имели безобразный вид, теперь их только в чулки прятать.

Дома ее встретили радостно, Вася ухаживал за женой, но при этом прятал глаза и старался не смотреть на ноги. Вечером, когда они ложились спать, Лена решила с ним поговорить.

– Вася, ты теперь меня разлюбишь? Ведь мало того, что я поправилась, так теперь ноги имеют ужасный вид.

– Глупости не говори. Я люблю тебя не за твой внешний вид, а за твое доброе сердце и открытую душу.

Но тем не менее близость у них была все реже и реже, Вася все искал отговорки – вставать рано, устал, о работе думает. И Валька носу не показывает к ней, то раньше день через день к ней забегала, а то не дозовешься, наверное председателя Леонида Матвеевича своего окучивает.

Прошло три месяца как Лену выписали из больницы, за это время она начала себя потихоньку ненавидеть, наживая в себе комплексы.

Заканчивая работу, Лена взяла последние два ведра с молоком и понесла их к чану. Вылив его, она пошла к выходу, по пути поглаживая коров по мордам. Сколько лет уж она на ферме работает и каждая скотинка ей дорога, каждая знает ее ласковые руки.

Выйдя из телятника Лена услышала смех баб, который тут же замолк. Стихли и разговоры.