Край Земли. Книга первая

А ведь кто-кто, а Разбойник сам мог испугать кого угодно. И не только леденящим кровь свистом, но своим обликом. Один горящий в ночи жёлтый глаз чего стоил! Пытался Соловей и увещевать русалок, чтобы не шумели, и стращать, но девы были не робкого десятка. Хоть плакать и не перестали, но Разбойника шишками закидали и спать не дали. Повздыхал-повздыхал Соловей-Разбойник, собрал русалок с деревьев и принес к Водяному. По дороге жаловался, что ночью сна нет, Князь Мрака и Тлена лютует. А днем, видишь какое дело, русалки по деревьям гнездятся, сновидения своими криками разгоняют.

– Все славно закончилось. Дочерей моих мне вернули, а хвосты русалочьи отрастут и будут лучше прежнего, – жизнерадостно закончил свой рассказ Водяной.

– Хорошенькое дело! – возмутился Стёпка. – Хвосты у них отрастут, понимаешь ли! Ерему, товарища моего верного, в сферы небесные унесло. А им хоть бы хны! Может статься, никогда я более и не увижу его, – и от охватившей печали, пёс поднял голову и завыл на весь белый свет.

– Погодь, Степа, горюниться, – принялся утешать медведь пса. – У нас в Зачарованном лесу добрый человек отродясь не пропадал. Завсегда диковины случаются.

– Не знаю про ваши диковины, Ерёмки нет доселе! Оглянуться не успеешь, уж ночь придет, там и Князь Мрака пожалует. Что тогда прикажете делать?

Тотчас с небес раздался громоподобный шум, округа озарилась ослепительным светом. На головы всей честной компании свалился Ерёмка, державший в руке белоснежное перо. Окаём его серебром переливался, стержень золотился в руке.

Стёпка подпрыгнул на месте и ликующе залаял, от радости позабыв все человеческие слова. Ерёма поднял перо над головой:

– Смотрите, что у меня подарок! От самого батюшки Солнца!

– Эка невидаль, перо! – хохотнул Топтыгин. – Этаких перьев у нас в лесу видимо-невидимо.

– Ну, ты недотёпа, косматый, – ответил Ерёма. – Жар-перо сие! Днём от батюшки Солнца светом наполняется, а ночью огнем горит, аки светило небесное. Вона, каков подарок!

– В чем же ты отличился, что Царь Солнце одарил столь щедро? – полюбопытствовал Прокопыч.

– Ни в чем, – пожал плечами Ерёмка. – Если уж по чести признаться, токмо от змея отбивался, да от ворон, что из гиблого места прилетели. Страху ещё натерпелся. Вишь, ещё и портки мне порвали, – пожаловался гонец, озабоченно рассматривая свои штаны.

– Опосля что сталось? – стал допытываться Стёпка.

– Дык облако, на котором я сидел, превратилось в орла. Он меня к вам и отнес.