Край Земли. Книга первая

«Прытче, прытче!», – приговаривал Леший, подгоняя гонца и пса. Над их головами Бежали они, что изо всех сил, а над ними гремел грозовой рокот. Ерёма легко бежал, лапти-скороходы помогали, а вот Степан отставал, хоть и четыре лапы у него было. Мрак клубясь, наступал на убегавших. Холодная его рука почти коснулась пса, ещё мгновение и сгинул бы Степан. Но Леший подхватил его, и вмиг они исчезли, будто их и не было. Ерёма огляделся и жалобно прошептал:

– Эй, вы где? Теперича мне одному – одинешеньку пропадать?

– Не гомони, – раздался шепот старика-лесовика.

Ерёма шагнул на голос и провалился в землянку.

– Ступенек не видишь? –заворчал Леший, затаскивая внутрь тропинку.

Он плотно закрыл вход огромным камнем, да ещё и запер дубовую дверь на засов для верности. Снаружи бесновалась буря, ей вторил жуткий хохот. Ураган был столь силен, что дверь выгибалась. Ерёма с беспокойством поглядывал на вход. Леший, не обращая внимания на оглушительный рев, раздающийся снаружи, заботливо стал сворачивать лесную дорожку, рассматривая её и горюя.

– Ну, вы видели такое? Ещё одну тропинку мне эти пакостники испортили! – он показал тропинку, которая выглядела, как рваная тряпка. – Здесь всегда улиточка Соня сидела. Маленькая с чудесными нежными рожками. Где теперь Соня? Тут лютик рос. Рос себе и радовался теплому дню. На этом месте лужица была с чистой водичкой, от неё всегда солнечный лучик отражался. Случалось, радуга над лужицей сверкала. А теперь? Придется заплатки ставить, корнями деревьев дырки прикрывать, – вздыхал он.

Пока Леший причитал над истерзанной тропинкой, Ерёма огляделся. На полу уютной землянки постелена трава, издававшая мягкий терпкий запах. В центре возвышался круглый деревянный стол, на нем пузатился самовар, в блестящих боках которого, отражалось веселое пламя свечи. Прямо из земли торчали пеньки, стоявшие вместо стульев вокруг стола. В углу кровать, сбитая из неотесанных бревен. С виду она была неказиста, по коре ползали жучки – паучки, из бревен росли веточки с зелеными листочками, над которыми порхали живыми цветами бабочки.

– Дедушка Леший, спасибо тебе. Из беды нас вызволил. Ежели мы тебя обидели, то не со зла.

– У нас, леших, имена тоже есть. Прокопыч я.