Бордальеро

Где у вас кухня? Всё остыло, надо подогреть.

Алексей провел ее на кухню. У Светланы округлились глаза, когда она увидела подоконник, заваленный пустыми пластиковыми бутылками. Стол, прикрытый газетой, на которой среди крупных заголовков и мелких букв затерялись винтики, шурупчики, гордо возлежал паяльник, с боку пристроилась отвертка. Мусорное ведро выглядывало из приоткрытого шкафчика, дразня Свету длинным языком, свесившимся грязным полиэтиленовым пакетом. Грязные тарелки в мойке схлестнулись в неравной схватке, отвоевывая себе место.

– Ах, Леша, как же вы здесь живете? Вам очень трудно без женщины.

– Да как-то так… – пожал он плечами. – Вас испугала моя кухня?

– Что вы! Конечно, нет! – воскликнула Светик. – Просто надо немножко прибрать. А всё сделано с большим вкусом, очень удобно.

– Да, я не очень люблю посуду мыть, – оправдываясь, сказал Алексей.

Светик, достав из сумочки фартук с розочками и рюшами, надела его и по-деловому сообщила:

– Вы мужчины такие не приспособленные. Значит так. Вы сейчас идете и отдыхаете. А я пока разогрею ужин.

– Вы из меня уж совсем этакого султана делаете, – засмеялся Алексей. – Я помогу, тем более что вы даже не знаете, где и что у меня лежит.

Чуть помолчав, Светик ответила, опустив глаза:

– Я считаю, что мужчина и должен быть, как вы сказали султаном.

Алексей убирал с кухонного стола винтики, шурупы, отвертку. Он повертелся на кухне, не зная, куда бы всё это пристроить и, в конце концов, положил на подоконник. Пустые бутылки посыпались на пол. Алексей ногой запихнул их под стол и остался доволен своими усилиями.

Светлана, наблюдая за ним, брезгливо прищурилась.

– Мысль интересная, – засмеялся Алексей. – Если б я был султан, я б имел трех жен, и тройной красотой был бы окружен, – запел он.

– Наша русская женщина троих стоит, – проворковала Светлана.

– Одна жена – любит, одна – одежду шьёт, одна – пищу варит, одна – детей кормит, и всё одна?… Тяжело! – пошутил Алексей,

– Семья – самое главное в жизни женщины! – с жаром воскликнула Светик. – Если бы вы могли посмотреть в мое сердце, увидели бы, что оно полно любви, которая сияет …

Она забыла, чем сияет сердце и смущенно замолчала.