Двойная нагрузка

Слезы наворачиваются на глаза, кусает губы, чтобы не дать им воли, иначе будет их уже не остановить. Как он вообще так может говорить о ней? Как язык поворачивается назвать недотраханной, когда сам же трахал последние два года через раз.

Яна только успела снять мокрый халат, надеть домашние брюки и майку, как в дверь опять позвонили.

– Он что, дорогу забыл, куда его послали?

Считая, что это снова бывший, резко распахивает дверь, готовая напомнить ему путь, но на пороге стоит Рябинкина, ее закадычная подружка, Ольга Рябинкина.

–Мать, что с лицом?

Ольга беспардонно впихивает Яну в квартиру, закрывает дверь на замки, тащит ничего не говорящую подругу на кухню. В пакете гремят бутылки, а это значит, что скоро пора подшиваться.

– Что, бывший сдох? Ноготь сломала? Титова-таки написала срез на «отлично»? Ну, что за вселенская скорбь?

Рябинкина никогда не отличалась тактом и манерами. Говорила все, что думает, в глаза, как есть, не боясь. Но, что характерно, всегда говорила по делу, а не просто так, трепануться и забыть.

– Нет, не сдох, так бы разорилась на венок. Вот только до тебя приходил, думала, снова он.

– Вот же козлина.

– Так ему и сказала.

– Чего хотел?

– Ключ от почтового ящика.

– Нахрена? – Ольга вопросительно смотрит, приподняв брови. – Хочет оплатить счета за квартиру, или реклама какая понадобилась?

– Документы ждет из университета германского.

– Ммм… ну ладно, хер на него. Смотри, тетя Оля принесла лекарства от бывших мужей, пять звезд, Игорян говорит, хороший, кто-то там ему подогнал.

– Рябинкина, ты, как всегда, неподражаема.

Яна улыбается, глядя на подругу: невысокая, миниатюрная, рыжая, как лисичка, она по-хозяйски достает бокалы, режет лимон. На душе тепло сразу, хоть кто-то ее понимает и поддерживает. Если даже мать родная упрекнула в том, что не смогла удержать мужа, создать ему комфорт и уют.

– Ты вообще, чего пришла-то? Вроде не договаривались.

– Подруги не договариваются, подруга подругу чувствует. Да видела я тебя из окна, стоит такая, смотрит на парковку, а там этот, не будем произносить вслух имен, со своей маромойкой. И подруга моя уныло побрела, словно ежик в туман, аж сердце дрогнуло. Ну, все, давай, за нас, красивых.