Двойная нагрузка

Как безумно хочется раздвинуть ноги шире, чтобы он хотя бы засунул в ее пульсирующее влагалище пальцы. Но женские нежные руки наглаживают яйца, натирают ствол. Сама смотрит, не отрывая взгляд, ловит свой кайф от безумно сексуального зрелища. Он весь в ее руках, только она дарит ему наслаждение.

Гель для душа уже смылся, они чуть отошли от потоков воды.

– Бля..ь, куколка… я сейчас кончу, еще…заставь его кончить.

Накрывает ее руку своей, ускоряется, смотрит, как они скользят в одном ритме по его члену.

Лицо искажается гримасой удовольствия, протяжно гортанно стонет, изливается потоком горячего семени себе и ей в ладони. Оно стекает, густое, белое, у Яны спазм боли, от перевозбуждения сводит живот, сжимает плотнее бедра.

– Сейчас, подожди, сладкая.

Разворачивает к себе спиной, прислоняет к груди.

– Раздвинь ножки, сейчас все будет, я не оставлю тебя без оргазма.

Яна ставит ноги шире, ее прижимают, кожа к коже, Он словно вылит из стали, сплошные тугие мышцы.

Накрывает их перепачканными в сперме руками ее набухшую плоть. Размазывает, смешивает свое и ее удовольствие, другой рукой сжимает грудь, щиплет сосок.

Ускоряет терние, уже только его рука выкручивает клитор, и пальцы только слегка проникают внутрь, Яне хочется насадиться, но сил нет, разрядка так близка. После полугодового воздержания и редкого самоудовлетворения хватает несколько движений. Оргазм разрывает изнутри, тело выгибает, колотит, кричит в голос, дрожит в этих сильных руках.

– Какая горячая девочка. Ну, все, шшшш… куколка. Текла на мою руку так, что я готов был кончить снова.

– Макс! Макс, ты здесь? – женский голос кричал у закрытой двери мужской душевой. Потом стали стучать. – Грек! Грек, открой!

– Беги, куколка, там есть другая дверь. Или ты хочешь, чтобы тебя, перепачканную моей спермой, увидела эта сучка, директор клуба?

У него такая наглая ухмылка на лице, но это совсем не обидно, а словно комплимент, он подмигивает. У Яны щеки вспыхивают румянцем, укрывается полотенцем и уходит в ту дверь, которую случайно перепутала, когда искала сауну.

Странно, он называл ее девочкой, хотя тридцать два, какая там девочка, еще и краснела, но было безумно приятно. Яна очнулась от воспоминаний, все еще стоит у зеркала, голая, соски торчат, грудь болит. Прикоснулась к гладко выбритым нижним губам, уже влажно.

– Да что это такое!

Возбуждение можно было унять лишь одним способом.