Обрыв

– О вашем здоровье мы поговорим позже, – присаживаюсь рядом, всматриваюсь в ее глаза, там нет кокетства и игры, ей на самом деле неудобно. Убираю волосы ей за ухо, беру за подбородок и поворачиваю к себе.

– У тебя такие красивые губы, – голос слегка хрипит, хочется провести по ним большим пальцем, узнать, насколько они мягкие и влажные, она сглатывает, я смотрю, словно завороженный, а стояк как был, так и остался.

– Не надо.

– Что не надо?

– То, что вы сейчас хотите сделать. Не надо.

Голос ровный, еле слышный, даже какой-то отстраненный, смотрю в глаза, а в них стоят слезы.

Долбаный извращенец, какая же ты скотина, Воронцов, запугал девочку, а она ведь совсем девочка, ей не дашь возраст по паспорту. Без косметики, смотрит со слезами на глазах, прикусывая губы.

– Простите, Вера, не хотел вас напугать, – беру свое полотенце, накидываю ей на плечи.

– Это вы извините за этот инцидент и мою реакцию, я пойду.

Она встает и, не оборачиваясь, уходит. Да, Воронцов, умеешь ты соблазнять женщин.

Что-то с ней не так, то дерзкая и острая, то безумно сексуальная в своих ласках, то ранимая. Ее хочется жестко трахать и нежно целовать одновременно. Ты не глупый мужик, Воронцов, думай, а потом делай, но это правило совсем не работало сегодня. И оно совсем не работает рядом с Верой.

Сколько за свою жизнь я встречал женщин без фальши и притворства? Которым от тебя не было что-то нужно? Не припомню таких. Хотя сам считаю,что товарно-рыночные отношения прочнее чувств и какой-то там любви.

Я даю надежность, достаток, исполнение желаний, мне дают секс и верность, пожалуй, верность – самый важный пункт, не потерплю измен и обмана.

Сижу на том же диване в сауне, злюсь на самого себя. Чувствую, что-то не то с девочкой, строит из себя сучку, а сама словно беззащитный котенок. Беру телефон, нахожу контакт и жму «вызов».

– Морозов! Если не сплю я, то не спишь и ты. К вечеру нарой мне всю информацию на Стрельникову, – услышав Морозовское «хорошо», сбрасываю.

Глава 6

Вера

Стоило ему заговорить о моих губах, и все полетело в пропасть.

А ведь он меня волновал, его близость, его прикосновения, это движение, как он заправляет мне волосы. Такой взгляд, без похоти и голода, лучше бы он молчал.

Он горячий, он очень горячий, но рядом с ним успокоилось сердце. В глазах, таких черных, забота и тревога. Не стоило думать о нем и фантазировать, но даже в моих фантазиях больше чистоты, чем в прошлой жизни. Это прошлое не дает расслабиться.