Молот

За молоком ей идти уже не хотелось, ноги промокли основательно, так что вода противно хлюпала в кроссовках, а еще она замерзла, жутко хотелось горячего кофе, теперь уже без сливок и молока, а еще курить, но курить она обещала бросить. Бросишь тут, как же, столько стрессов, а приехала ведь отдохнуть, расслабиться.

Но мужчина не остался стоять на месте, а пошел за ней. Аня это чувствовала, а также представляла, как ему больно и как, наверное, отвратительно кружится голова, а там еще и кровь, ужас. Она притормозила, чуть замедлила шаг, чтобы он был от нее на небольшом расстоянии.

Хотела уже подойти, помочь ему, но, в конце концов, он взрослый мужчина, это его решение. Хочет загнуться в этом лесу, пусть будет так. Да кто она ему? Сестра, жена, подруга? Никто она ему. И надо уже прекращать быть такой сердобольной.

Подобрав корзину, она все-таки оглянулась, он стоял, облокотившись на здоровый ствол сосны, сам такой большой, но такой беспомощный, с болью в глазах.

– Ну, хорошо, черт с вами, – Аня решительно подошла, снимая с себя огромный дождевик и накидывая его ему на плечи.

Он криво усмехнулся, а девушка тоже забралась под плащ, прижимаясь к нему и обнимая за талию. Артем повернул голову в ее сторону, макушка девушки была как раз на уровне его подбородка, вдохнул, легкие наполнились запахом свежести, листвы и дождя.

– Пойдемте, здесь недалеко, а то вы скоро рухнете на землю, я вас точно не дотащу. Придётся тогда бежать, просить о помощи, а вы, я так понимаю, не хотите афишировать свое состояние и местонахождение.

Одной рукой она прижимала его к себе, будто сможет удержать, начни он падать, в другой держала корзинку.

«Все-таки она занятная девчонка, а еще сообразительная, – подумал Артем.– Как, она сказала, ее зовут, Анна Владимировна? Значит, Аня, красивое имя.

– Плащ накинула в целях конспирации, и зайдем в дом со стороны леса. А то наши бабки соседские, наверное, уже встали и все глаза в окошки проглядели, проклиная погоду и дождь.

Шли снова недолго, какими-то тропинками, но Артем чувствовал, как теряет силы, как они вытекают из него тонкой струйкой, ноги подкашивались, начало тошнить еще больше.

– Эй, эй, ну-ка, не терять сознание. Не сметь падать, совсем немного осталось.